– Хороша! – восторженно цокнул языком стражник, разглядывая цветную упаковку с полуобнаженной красоткой, и с неподдельным уважением поинтересовался: – Невеста?

Лис хмыкнул и неопределенно пожал плечами. Как хочешь, так и понимай.

– Не смеши мои лапти! – брезгливо выпятил нижнюю губу Шой Та. – Откуда у этого доходяги такая… – Он замялся, подбирая нужное слово, и, огорченно махнув рукой, закончил: – Такой графа подавай или князя, не меньше.

– Валенки, – вновь поправил его Ал-Шот.

– Зачем ей валенки? – изумился Шой Та.

– Да не ей! – взъярился стражник на непонятливого товарища. – Ты сказал: «Не смеши мои лапти…» А лапти не смеются.

– Ты уверен? – подозрительно прищурился Шой Та.

– Ну да… – неуверенно почесал в затылке напарник. – По крайней мере, я этого не видел.

– А как валенки смеются, ты, значит, видел? – продолжал допытываться кривоносый стражник.

– Раз капитан Вовка сказал, что смеются, значит – смеются! – отрезал Ал-Шот, для внушительности хлопнув кулаком по ладони.

Шой Та моментально заткнулся – авторитет неведомого капитана, судя по всему, сомнениям не подлежал.

– Можно подумать, ты их видел – валенки, – недовольно пробурчал под нос стражник.

Между тем досмотр продолжался. Покрутив в руке перочинный нож, Ал-Шот хмыкнул и убрал его в карман, не обращая внимания на возмущенные протесты товарища. Когда очередь дошла до мелочи, в сонном взгляде блеснул огонек интереса:

– Лохов разводить умеешь? – С затаенным ожиданием хрипло выдавил из себя стражник, разглядывая на свет двадцатикопеечную монету.

Лис отрицательно качнул головой – нет, не умеет.

– Жаль, – разочарованно вздохнул страж и положил свою лапу на плечо пленника. – Ну пошли, коли так… Пусть у господина десятника голова болит, что с тобой делать.

Калитка протяжно скрипнула, открываясь, натужно охнула, пропустила гарнизонные туши и облегченно захлопнулась, оставив по ту сторону ограды обескураженных мужиков.

– Господин капрал, – из-за частокола долетел жалобный вопль хорька. – А нам куда?

Стражники ответили нехорошо. В рифму ответили. Мужики обиделись и ушли. А может, и не обиделись. Но все равно ушли. Внутри ограды тем временем текла обычная воинская жизнь. Пяток солдат меланхолично и синхронно водили метлами по плацу, вздымая клубы пыли. Сзади их подпирала унылая парочка собратьев по оружию: вениками, связанными из стеблей полыни, служивые щедро разбрызгивали воду из медных тазов. Пыли это не мешало, а грязи добавляло изрядно.

– Что они делают? – без особого интереса спросил Лис.

– Ась? – очнувшись, Ал-Шот мутными глазами обвел плац и нехотя пояснил: – Господин десятник приказали. Подметать от ограды до… – Он завертел головой в поисках окончания задания.

– До заката? – с ухмылкой подсказал пленник.

– Тихо ты! – испугано оглянулся стражник и пригрозил кулаком. – Не ровен час, господин десятник услышат и…

Окончание фразы повисло в воздухе. Но все было ясно без слов – идея совместить время и пространство капралу явно не понравилась.

– Слушай, а ты с капитаном Вовкой случаем не знаком? – спросил шедший слева Шой Та, продолжая задумчиво вертеть в руках изъятую мелочь.

– Только с полковником, – после некоторого раздумья ответил Лис.

Дядя Володя, который и привел его в футбольную секцию, боролся за «Динамо» и к тридцати годам вместе со званием заслуженного мастера спорта получил третью звезду на погоны.

– Так он уже полковник? – изумился кривоносый стражник и одобрительно крякнул: – Молодец, капитан!

– Я всегда говорил, что он далеко пойдет. – Ал-Шот любовно протер замусоленным обшлагом капральский шеврон.

Сотню золотых, полученных от Вовки, поделили ровно на три части. Одну из них стражники торжественно преподнесли десятнику. Ответный дар не замедлил себя ждать: на кожаных куртках засверкали новенькие бляхи. Словом, свои семнадцать монет начальник гарнизона отработал сполна.

– Так что будем делать-то? – внезапно остановился Шой Та.

– А что надо? – недоуменно наморщил лоб Ал-Шот.

– Парень знает капитана, – пояснил кривоносый страж. – Жалко его. Господин десятник с утра зол, как Дремлющий с похмелья. Если бы он после обеда на допрос попал, то… – Стражник скорчил непонятную гримасу и безнадежно махнул рукой: – А так…

– Так, может, я после обеда и зайду? – с невинным видом поинтересовался Лис.

– В харчевню собрался? – оживился Шой Та.

– Неплохо бы, – подтвердил пленник, едва сдерживая смех.

Как ни покажется странным, но предстоящий допрос его не пугал абсолютно. Нереальность происходящего наложила на психику отпечаток, и сознание воспринимало окружающую действительность как игру или сон. Антон сам еще до конца не разобрался: верить в происходящее – или нет.