– Вот именно, – живо поддержал Мейер, изменивший своей обычной невозмутимости. – Слушайте Голдмана, он дело говорит, у него не голова, а ума палата…

«На кой черт мне ваша работа? – подумал Бестужев, уже понимавший, что вытянул пустой номер. – Пора думать, как с вами расстаться…»

Голдман продолжал:

– Если бы все сладилось, мы могли бы уже сегодня покинуть Нью-Йорк, все вместе…

Покинуть Нью-Йорок? Уже сегодня? Вот эти слова подействовали на Бестужева совершенно иначе. Он моментально забыл про попытки улизнуть под благовидным предлогом. Переспросил:

– Сегодня?

– Вот именно, – сказал Голдман. – Мы с Мейером собираемся уезжать часов в одиннадцать вечера – не на поезде, хочу уточнить. Михаил, вас не испугала бы перспектива проехать миль триста в конной повозке?

– Да нет, в общем-то, – осторожно сказал Бестужев. – Я же говорил, что служил в армии, а там ко многому привыкаешь…

Его собеседники переглянулись, и Голдман продолжал уже чуть взволнованнее:

– Давайте закажем еще выпивку, вы не против? Отлично… Вы так ловко одолели этого мерзавца, я сразу понял: вы именно тот человек, который необходим. Понимаете, нам с Мейером просто-таки необходим человек… специалист… ну, в общем, человек, который смог бы надлежащим образом обеспечить…

– Охрану и безопасность, – сказал Мейер.

– Вот именно, – кивнул Голдман. – Мы наняли несколько охранников, они вроде бы надежные парни, но всегда нужно, чтобы кто-то ими руководил, как офицер в армии, понимаете? Организовывал бы все, что надо. Вот вы можете определить, есть ли, как это называется, слежка?

– Сумею, – сказал Бестужев.

– А организовать охранников, чтобы… ну, я не знаю. Чтобы они не просто торчали там и сям, а заранее знали свои задачи?

– Я так думаю, что и с этим удалось бы справиться, – сказал Бестужев.

– Вот это и нужно! – воскликнул Голдман. – В каждом деле нужен распорядитель, начальник, старший, уж это-то я понимаю. У нас был подходящий человек, полицейский в отставке, но не сложилось. Сегодня мы отправляемся, а такого человека нет. Те, кого мы наняли, надежные вроде бы парни, и кулаки у них здоровые, и с револьвером управятся, но нет главного, который за них думал бы…

– А что у вас, собственно, за предприятие? – поинтересовался Бестужев не без настороженности. – Если приходится думать о таких мерах предосторожности? Хотелось бы знать заранее…

Они переглянулись с улыбкой.

– Дело чистое, – сказал Мейер. – Кинематограф.

– Вот именно, – кивнул Голдман. – Мы самым честным образом делаем кинофильмы. Только, видите ли… Это Америка, Михаил. Сплошь и рядом конкуренция здесь выливается в такие формы, о которых в старушке Европе и не слыхивали. Есть синдикат…

– Подождите, – сказал Бестужев. – Кажется, я могу сберечь вам время. Я… Мне приходилось на пароходе разговаривать с людьми о том и о сем… Есть какой-то синдикат, который стремится загрести все в свои руки. Создать, как это называется… монополию. Я правильно излагаю?

– Совершенно! – Голдман даже привскочил на стуле. – Эти акулы стремятся стать полными и законченными монополистами. Чтобы никто, кроме них, не загребал денежки в этом бизнесе. А мы с Мейером хотим урвать свою долю. В этом ведь нет ничего противозаконного, верно? Каждый имеет право снимать фильмы.

Гораздо более настороженно Бестужев произнес:

– Я слышал, что против синдиката борется некий Хейворт…

Вот номер будет, если окажется, что эти двое – сокомпанейцы Хейворта! Тогда придется срочно испаряться и из Гарлема, вовсе уж наудачу…

– Ну да, конечно… – поморщился Голдман, словно кислого хлебнул. – Об этом крикуне и позере даже на трансатлантических пароходах болтают, зато никто не удостоил вниманием двух скромных тружеников, Голдмана и Мейера… Хейворт только пытался войти в этот бизнес. Когда синдикат ему перекрыл дорогу, он и не пытался хоть что-то сделать. Сосредоточился исключительно на мести, словно какой-то дикий индеец или не менее дикий корсиканец. Только на мести, понимаете? Разыскивает какие-то там технические новинки, пытается придумать что-то коварное, чтобы отомстить… А это неправильно. Месть, знаете ли, экономически невыгодна, какой смысл тратить силы и деньги только на нее? Мы с Мейером хотим совсем другого: приложить силы, изворотливость, сделать все, чтобы заставить синдикат с нами считаться. Создать свою кинофабрику, понимаете? Поставить дело так, чтобы они уже не смогли нас задушить, хотим стать с ними вровень. Снять достаточно фильмов, чтобы превратиться в реальную силу, которая рано или поздно заинтересует кинопрокатчиков. Как по-вашему, это честное дело или что?

– Честное, – искренне сказал Бестужев.

– Ну вот, видите! Только нам приходится нанимать охрану и подыскивать для нее толкового начальника…

– А чего, собственно, от них ждать? – серьезно спросил Бестужев. – Насколько они опасны?

– Как вам сказать. В общем, никого еще не убили и даже не покалечили – есть границы, которые не хотят переходить. Но хлопот хватает. Неизвестно откуда взявшаяся банда хулиганов может разбить аппаратуру – а она стоит немалых денежек. Могут исподтишка поджечь декорации, разломать инвентарь, привести в полную негодность отснятую пленку, а то и ее поджечь, она ведь горит, как порох…