Тогда я изменил задачу. Теперь я попробовал найти всё, что пленный знал о вооружённых силах своего народа. На этот раз шарик покатился вперёд и быстро стал перебирать все попадающиеся ему на пути растения. Уже было обрадовавшись, я услышал звонок, но дальше начались странности, на которые я не рассчитывал. Подав сигнал у одного кустика, шарик не остановился, а уменьшился в диаметре и покатился дальше, к соседнему, где последовало второе уменьшение и ещё один звонок. Через полтора десятка звонков шарик исчез совсем. Может быть, израсходовал все отпущенные силы, может быть, нашёл всё, что было нужно, кто его знает. В магии разума я был всего лишь желторотым птенцом, только-только начавшим постигать её основы.

Взглянув на довольно приличный объём работы, я вздохнул и решил, что таким методом результата не добьёшься. Придётся работать по-старинке, дедовскими методами, с помошью игры в вопросы и ответы. Если уж и нужно мне будет перекачивать столько информации к себе в мозг, то проще будет взять сразу всё, так как это только на один мой запрос я нашёл такую кучу «ссылок», а у меня их… Я матернулся и вспомнил родимый Интернет. Здесь точно такая же ситуация — безразмерные стога информации, но найти в них необходимую иголку практически нереально. Поразмыслив, я понял, почему так произошло. Ведь воспоминания представляют собой огромный пласт наших знаний, они не распределяются в нашей голове сразу по файлам и каталогам, чтобы их было легче найти, а запоминаются единым монолитом. Это же не навыки и умения, которые имеют свойство рефлексов, благодаря чему и располагаются в мозгу более компактно.

Ещё раз помянув добрым словом демонов этого мира, я задумался. Может быть, и вправду забрать сразу все знания степняка, чтобы потом самому в них разобраться. Так же будет проще, ведь в своих воспоминаниях почти всегда можно найти то, что нужно (если только склерозом не страдать). Но вскоре я отбросил эту идею, так как мне банально было страшновато. Ведь неизвестно будет, как себя поведёт эта информация в моей голове. А если опять произойдёт слияние и на треть я стану этим грабителем, что лежит сейчас без сознания у моих ног? Нет, так рисковать я не хочу, ведь своим характером я горжусь, и менять его вовсе не собираюсь. А вдруг этот степняк окажется маньяком, или педофилом, а то и того хуже. Ведь и мне перейдут все эти качества и целеустремления!

Нет, ну его куда подальше! Слишком уж несоизмеримы вероятные негативные последствия с лёгкостью получения нужных знаний. Оставив все размышления на подобную тему, я вынырнул из разума пленника и огляделся. Похоже, что на все эксперименты у меня ушло всего несколько минут по реальному времени, поэтому я немедленно приступил к допросу второго кочевника, бывшего в сознании. Вот только на все мои вопросы он оставался нем, сжимая губы и отворачиваясь. Странно, может я не тот язык скопировал? Хотя нет, по глазам я видел, что он меня понимает, но говорить не хочет. Ладно, перейдём ко второму этапу, хотя он для меня будет малоприятным, а для пленных, так и вовсе…

Выйдя на улицу, я вдохнул свежий воздух полной грудью. Всё же кочевники явно не признавали пользы водных процедур. Мылись они, наверное, только в тот момент, когда их дождь в седле застанет, как так можно, я даже и не представляю. Бомжи, они везде бомжи! Попросив всё ещё стоящего на страже Ламина, чтобы присмотрел за пленниками, потому что я не стал опять завязывать им рты, я отправился к кузнецу. В кузне у Вашуна кипела работа, а сам он потный и уставший лупил огромным молотом заготовку для клинка на своей наковальне. Оторвав его от занятия, я попросил несколько металлических предметов, а именно — маленькие клещи, напильник, длинный тонкий прут. Напоследок я захватил немного горячих углей, насыпав их в глиняный горшок.

— А для чего тебе всё это? — поинтересовался Вашун.

— Пленников научить разговаривать, — просветил его я.

— А-а-а… — понимающе протянул кузнец. — Только угли быстро остынут, следи за этим.

— Не беда, — ответил я ему и вышел из кузни.

Горшок с углями я просто прихватил по привычке, так как собирался накаливать железо магией. Так и проще и быстрее, а угли — для отвода глаз, а то я ещё не знаю, какими меня вопросами Хагел закидает, когда вернутся жители Города с места побоища, не стоит сразу же создавать новый прецедент.

Вернувшись в погреб, я попросил Ламина и нескольких моих парней, слонявшихся поблизости, выйти, чтобы не смущать их, а сам приступил к уже очнувшемуся пленнику, чтобы уже закончить с ним. Работка была грязной, муторной, противной, но я подбадривал себя тем, что как только я получу нужные сведения, то буду свободен, как ветер, а это заставляло удваивать усилия. Не подумайте, что всё это доставляло мне огромное удовольствие. Я ведь садистом точно не являлся, поэтому чужие страдания для меня не приносили ни радости, ни удовлетворения. Но я понимал, что такую работу за меня никто делать не будет, а значит, придётся просто потерпеть и продолжать пытки.

Но, несмотря на все мои старания, пленник отказывался отвечать. Даже со спиленными зубами, раздроблёнными пальцами, он только продолжал материть меня на своём языке. Я почувствовал к нему большое уважение, как к достойному противнику, но понял, что все мои попытки разговорить его бесполезны. Почему же тогда он удирал, оставшись в одиночестве, подумал я, припомнив бой. Да, действительно, достойный противник! Крепкий духом, смелый, но знает, когда нужно отступить. Предприняв последнюю попытку разговорить кочевника, я пообещал ему исцелить все его раны и ожоги, если он честно и правдиво ответит на все мои вопросы. Пленник только плюнул мне в лицо, за что и получил оглушающий удар по голове, лишивший его сознания. Первый блин оказался комом, подумал я и повернулся.