Рыцарю-магу не казалось, что новые атаки врага слишком тяжелы для него, он сопротивлялся хоть и с напряжением, но не из последних сил. А вот купол защиты вокруг Серпиапы очень скоро не выдержал. Он лопнул, как мыльный пузырь, и девушка вскрикнула, чувствуя, что жизнь ее буквально повисла на волоске. Двое сражающихся не замечали ничего вокруг, и достаточно было одного неверного удара, направленного чуть в сторону, — если заклинание попадет в Серпиану, ей конец. Она не могла защититься от него самостоятельно, поскольку была заблокирована, не могла даже отшатнуться. Девушка охнула и попыталась вытянуть кисть из металлического браслета. Безрезультатно.

В следующее мгновение Рэил сорвал с шеи алый камень и сжал его в руке. Кристалл рассыпался в прах, а вслед за тем с ладони жреца вместе с пылью в три стороны рванулись плотные огненные сгустки. От энергии, наполняющей их, загудел воздух, и один из трех понесся прямо в девушку.

Но столкнулся с полосой металла, с усилием втянувшей пламя в себя. Клинок лорда Мейдаля встал на пути заклинания и выцедил из него всю силу. Остатки заклятия опали на белый камень серым прахом.

Далхан повернул голову к врагу — и побледнел. Он, конечно, заметил, куда полетел было осколок огня и куда мог попасть. То, что вокруг Серпианы больше нет магического купола, он заметил тоже.

— Осторожнее, — назидательно сказал Ричард-младший, опуская меч.

Металл на время побелел, по долу пробегали алые искорки — клинок пытался справиться с чужеродной энергией.

Глава культа Ангела Зла опустил взгляд на меч противника, понял, что тот на какое-то время обессилел, — и снова кинулся в бой. Рыцарь-маг отреагировал мгновенно — ушел с его пути и выставил развернутую ладонь. На ней блестели капли, похожие на росу, — овеществленное заклинание. Выросший на пути Рэил щит оттолкнул его оружие и его самого прочь от Дика. Далхан покатился по камням.

Сын короля Ричарда перехватил меч и встряхнул затекшей кистью. Отдача пришлась по пальцам и запястью, но всей своей жизнью он был приучен ни за что, ни при каких обстоятельствах не выпускать оружия из рук. А вот Далхан этого, видимо, не усвоил. От удара в грудь жрец не только упал сам, но и меч выпустил. Подскочив к чужому клинку, рыцарь-маг от души пнул сапогом по рукояти. Оружие, красиво сверкая в солнечном свете, закувыркалось вниз со стены.

Правда, Дика постигло разочарование — когда он повернулся к поднимающемуся на поги Рэил, то обнаружил, что глава культа Ангела Зла встает, держа в руках другой меч — пошире и покороче прежнего и не такой изысканный, но зато, видимо, более тяжелый. Откуда он взялся, Дик не понимал, но ему в общем было все равно. Пытаясь перехватить инициативу, рыцарь-маг впервые напал на Далхана сам.

Они дрались яростно, ничего вокруг не замечая. Солдаты, какое-то время следившие за поединком предводителей, вскоре соскучились и начали коситься друг на друга. Сперва с опаской, потом с раздражением. А потом они вспомнили, зачем собрались здесь, и вяло попытались выпихнуть друг друга с занятой территории. Толчок за толчком, слово за слово — и у ворот разгорелась настоящая битва. И снова, как это обычно и бывает, никто не мог вспомнить, с чего все началось.

Дик напирал, и вскоре Далхан почувствовал, что устает. И, конечно, не физически — он был такой же крепкий, как его противник, — а от чародейства. Энергия не иссякала, ученики и последователи Рэил в любой момент могли наполнить его огромным количеством силы. Но маг не может колдовать бесконечно. С каждым заклинанием уходит часть его собственной силы, и когда уровень ее опасно понижается, человек слабеет: подгибаются ноги, темнеет в глазах, опускаются руки. Жрец понимал, что еще немного — и он переступит порог, за которым не сможет не только колдовать, даже просто махать мечом.

И так за время боя его клинок, казалось, стал вдвое тяжелее, а его противник по-прежнему двигался легко, словно его меч ничего и не весил.

Далхан отбросил смутную, еще теплившуюся надежду убить Ричарда-младшего таким образом, чтобы еще и выгоду получить. Его нужно просто убить, любым способом, или он снова ускользнет, а может, еще и прихватит с собой принцессу. О том, что враг может прикончить его, Далхан даже не думал. Как большинство людей, считающих себя бессмертными, он не представлял себе возможности собственной гибели.

Рэил сложил пальцы в знак огня, которым прежде постыдился бы пользоваться — слишком уж это был примитивный способ смести с дороги неугодного, совершенно не требовавший большого искусства. Мгновение — и пальцы жреца заболели от напора энергии. Сила, сконцентрированная им, была поистине чудовищной. Глава культа Ангела Зла не вложил в огненный знак больше лишь потому, что опасался за целостность собственного замка.

Чутье никогда не подводило Дика, иначе он не дожил бы и до восемнадцати лет. В последний момент предчувствие опасности опалило его лицо и он кинулся ничком на камни. Едва коснувшись руками пыли, откатился в сторону, спиной чувствуя, как его обжигает какое-то мощное заклинание. До слуха донесся вскрик Серпианы, отброшенной к стене. Обернулся — она прижалась к решетке и болезненно кривила губы, но, кажется, была невредима.

Далхан в растерянности смотрел на внешние укрепления замка, изрядная часть которых превратилась в развалины. Слева, целый и невредимый, поднимался с камня Ричард-младший. Он оглядел себя, отряхнул пыль, поморщился от боли в спине и поудобнее перехватил меч. Шагнул к Рэил.

Зазвенели клинки. Чтобы создать заклинание, уставшему Далхану нужно было теперь гораздо больше времени, чем раньше, и больше сил. Но и то и другое уже иссякло. Противник не давал ему ни мгновения, и оставалось только отмахиваться мечом, уповая на свою силу и реакцию. А так он не сражался уже много лет. Жрец даже не помнил, когда он в последний раз дрался с кем-то на мечах просто и без затей.