Денна бросила наземь еще охапку дров и заглянула в ведро.

— Столько? — спросила она. — На вид маловато.

Она была права. По сравнению с огромной тушей драккуса это выглядело сущей чепухой. Я объяснил, как пришел к этому результату. Денна кивнула.

— Звучит как будто правильно. Но не забывай, что он ел деревья большую часть месяца. Может, у него выработалась привычка.

Я кивнул и добавил в ведро еще пять шариков-абрикосов.

— И он может оказаться крепче, чем ты думаешь. Смола может по-другому действовать на ящериц.

Я снова кивнул и добавил еще пять шариков. Потом, секунду поразмыслив, еще один.

— Теперь получается двадцать один, — объяснил я. — Хорошее число. Три семерки.

— Ничего дурного в том, чтобы переманить удачу на нашу сторону, — согласилась Денна.

— Однако мы хотим, чтобы он умер быстро, — сказал я. — Это будет гуманнее для драккуса и безопаснее для нас.

Денна посмотрела на меня.

— Так мы удваиваем это?

Я кивнул, и она снова удалилась в лес, а я скатал еще двадцать один шарик и бросил их в ведро. Денна вернулась с дровами, как раз когда я катал последний шар.

Я умял смолу на дне ведра.

— Этого должно быть предостаточно, — сказал я, — Столько офалума может убить все население Требона. Дважды.

Мы с Денной посмотрели на ведро. В нем лежало около трети всей найденной нами смолы. Того, что осталось в мешке, хватит, чтобы купить Денне полуарфу, выплатить мой долг Деви и еще останется столько, что мы сможем несколько месяцев жить со всеми удобствами. Я подумал о покупке новой одежды, целого набора струн для моей лютни, бутылки авеннийского фруктового вина…

Я подумал о драккусе, продирающемся сквозь деревья, словно сквозь стебли пшеницы, и небрежно ломающем их своим весом.

— Надо еще раз удвоить, — отозвалась Денна эхом моих собственных мыслей. — Просто чтобы быть уверенными.

Я снова удвоил количество, скатав еще сорок два шарика из смолы, а Денна тем временем таскала хворост, охапку за охапкой.

Как только начался дождь, я разжег костер. Мы сделали его больше, чем прошлой ночью, в надежде, что более яркий огонь быстрее привлечет драккуса. Я хотел, чтобы Денна добралась до Требона как можно скорее.

И наконец, я соорудил грубую лестницу с помощью найденного топорика и бечевки. Она получилась уродливой, но пригодной к употреблению, и я прислонил ее к боку серовиковой арки. На этот раз наш с Денной путь к спасению будет легок.

Наш ужин ничем не напоминал вчерашние роскошества. Пришлось обойтись остатками уже заплесневевшей лепешки, сушеным мясом и последними картофелинами, испеченными на огне.

Пока мы ели, я рассказал Денне полную историю пожара в артной. Частично потому что я был мужчиной, причем юным, и отчаянно желал произвести на нее впечатление, но также я хотел объяснить, что пропустил наш обед из-за обстоятельств, совершенно мне неподвластных. Денна оказалась великолепной слушательницей: внимательной и ахающей в нужных местах.

Я больше не беспокоился насчет передозировки. После сбора небольшой горы хвороста мания Денны угасала, оставляя после себя удовлетворенную, почти мечтательную заторможенность. Однако я знал, что в конце концов наркотик вызовет у нее сильнейшее утомление и слабость. Я хотел, чтобы к этому времени она оказалась в безопасности — в Требоне, в постели для восстановления сил.

Когда мы закончили есть, я подошел к Денне, расслабленно привалившейся к серовику, и закатал рукава.

— Теперь мне необходимо обследовать тебя, — сказал я высокопарно.

Она лениво улыбнулась мне, глаза ее были полузакрыты.

— Ты и правда умеешь развлечь девушку задушевной беседой.

Я пощупал пульс в ямке на ее стройной шее. Он был медленным, но ровным. Денна чуть отпрянула от моего прикосновения.

— Щекотно.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Усталой, — ответила она немного невнятно. — Довольно усталой и чуть-чуть замерзшей.

Немного странно: Денна сидела в нескольких сантиметрах от пылающего костра. Я вытащил из сумки запасное одеяло и принес ей. Она тут же закуталась в него.

Я наклонился поближе, чтобы заглянуть ей в глаза. Зрачки все еще были расширены и медленно реагировали на свет, но не хуже, чем раньше.

Денна вдруг положила руку мне на щеку.

— У тебя восхитительное лицо, — сказала она, мечтательно глядя на меня. — Оно как идеальная кухня.

Я изо всех сил пытался не засмеяться. Это пришел бред. Теперь Денна будет уплывать в него и выныривать, пока полное изнеможение не унесет ее в забытье. Если вы видите в тарбеанском переулке человека, несущего чепуху, то, возможно, он на самом деле не сумасшедший, а просто сладкоед, бредящий от слишком большой дозы деннера.