Мой брат-вампир на мгновение полностью замер. Это не то, что умеют делать обычные люди. Все его тело, будто все его существо просто… замерло. Я почувствовал, будто смотрю на восковую фигуру.

— Ты просишь втянуть в это Жюстину, — сказал наконец он.

Жюстина была девушкой, которая была готова отдать жизнь за моего брата. И той, ради которой он едва не пожертвовал своей жизнью. Нельзя назвать любовью то, что было между ними. Даже — сломанной.

Мой брат — вампир Белой Коллегии. Для него любовь — мука. Томас и Жюстина никогда не смогли быть вместе.

— Она правая рука правителя Белой Коллегии, — сказал я. — Если и есть кто-то, кто может узнать нужное мне, так это она.

Он поднялся, немного быстрее, чем это делает обычный человек, и зашагал по комнате в тревоге.

— Она и так уже подвергалась риску, когда передавала информацию Белому Совету о деятельности Белой Коллегии. Я не хочу подвергать ее еще большему риску.

— Я понимаю, — сказал я. — Но ситуация такова, что сейчас это может оправдать то, ради чего она рисковала своей жизнью в течение года. Именно ради подобных вещей она и начала сотрудничать с нами.

Томас медленно покачал головой.

Я вздохнул.

— Слушай, я не прошу ее делать что-то невозможное. Мне просто нужно знать, что она слышит, или может узнать, не нарушая прикрытия.

Он походил еще с полминуты, а затем остановился и тяжело посмотрел на меня.

— Обещай мне кое-что сначала.

— Что?

— Обещай что, не бросишь ее в еще большую опасность, чем в которой она сейчас. Обещай что не попросишь информации, из-за которой они смогут вычислить ее.

— Черт возьми, Томас, — сказал я устало. — Это просто невозможно. Невозможно узнать точно, какая информация может быть безопасной, и нет никаких способов узнать, какая часть данных может быть дезинформацией.

— Обещай мне, — повторил он, подчеркивая оба слова.

Я кивнул.

— Я обещаю, что я сделаю абсолютно все, что в моей власти, чтобы сохранить безопасность Жюстины.

Его челюсти несколько раз сжались. Обещание не удовлетворило его — хотя, если быть точным, не удовлетворяла его складывавшаяся ситуация. Он знал, что я не смогу полностью гарантировать ее безопасность и знал, что я сделаю все, что смогу.

Он глубоко вздохнул.

Затем он кивнул.

— О'кей, — произнес он.

Пять минут спустя, после того как я покинул Томаса, я осознал, что инстинктивно бросаю взгляд в зеркала заднего вида каждую пару секунд, и обнаружил слабое чувство, будто кто-то преследует меня. Я задницей чувствовал, что кто-то сидит у меня на хвосте.

Конечно, это всего лишь интуиция, но эй! Чародей! Твои инстинкты заслужили достаточно уважения, чтобы обращать на них внимание. Если они говорили мне, что кто-то преследует меня, значит следует оглядываться назад.

Если кто-то следил за мной, это необязательно связано с текущей ситуацией с Морганом. Я хочу сказать, совершенно не должно быть, верно? Ведь я стольким парням крови попортил. Но я был бы пожалуй полным идиотом, чтобы считать, что внезапная компания так или иначе не была связана с Морганом.

Ради удовольствия я свернул пару раз, но так и не заметил автомобиля, следующего за мной. Но это еще ничего не значило. Профессионалы, работающие вместе, могли преследовать цель незаметно, особенно ночью, когда каждый автомобиль выглядит лишь как пара святящихся огней. Поэтому то, что я их не видел, не значило, что их нет.

Волосы на затылке встали дыбом, и я почувствовал, как с каждым проносящимся мимо огнем у меня деревенели плечи.

Что если мои преследователи не на машине?

Мое воображение быстро обрисовало мне множество крылатых тварей, бесшумно парящих на своих кожистых крыльях, чуть выше огней города и готовых рвануть вниз на Голубого Жучка и вырвать кусок металла из его корпуса. Улицы кипели жизнью, как это и бывает почти всегда в этой части города. Это было чертовски публичное место для нанесения удара, но я не мог исключить такой возможности. Такое уже случалось со мной раньше.

Я пожевал нижнюю губу и задумался. Я не мог вернуться назад к себе в квартиру до тех пор, пока бы не убедился, что хвост отвязался. Чтобы сделать это, я должен был обнаружить его. Я не собирался бездействовать следующие два дня, не предпринимая никаких попыток. Я полагал, что должен приступать к работе.

Я глубоко вздохнул, привел свои мысли в порядок и медленно моргнул. Когда открыл глаза вновь, я включил Зрение.

Зрение чародеев, его способность воспринимать мир вокруг него в значительно расширенном спектре взаимодействующих сил, опасный дар. Называете ли вы его духовным видением, или внутренним взглядом, или третьим глазом, он позволяет почувствовать вещи, с которыми вы до этого не сталкивались. Он покажет вам мир таким, каким он на самом деле является, материей всего сущего, окутанного первоисточником энергии, магии. Зрение может показать красоту, которая могла бы заставить ангелов плакать, и ужасы, о которых бы сам Сатана не посмел бы рассказывать.