— Это не имеет значения..

— Дональд…

— Это не имеет значения, — тупо повторил он.

Анастасия молча заплакала. Она оставалась рядом с Морганом, поглаживая его коричневые, местами уже седые волосы.

Часом позже Морган снова был в постели без сознания. Молли — внизу в лаборатории, притворяясь за закрытым люком, что работает над зельем. Я сидел в том же месте с пустой банкой колы.

Анастасия вышла из спальни, бесшумно прикрыла за собой дверь, и прислонилась к ней спиной.

— Когда я увидела его, — сказала она, — я подумала, что он пришел, чтобы причинить тебе боль. Что он узнал о нас двоих и хочет причинить тебе боль.

— Ты, — спросил я, — и Морган?

Она помолчала мгновение, прежде чем сказала:

— Я никогда не позволяла этому случиться. Это было бы несправедливо по отношению к нему.

— Но он все равно хотел, — сказал я.

Она кивнула.

— Адские колокола, — вздохнул я.

Она сложила руки на животе, глядя в никуда.

— С твоей ученицей было как-то по другому, Гарри?

Молли не всегда была Кузнечиком, — как сейчас. Когда я только начал учить ее, она полагала, что я хочу учить ее всем тем видам вещей, в которых ничего не делается с магией, зато много делается с ней — обнаженной. И чем больше, тем лучше ей будет.

Только не со мной.

— Не намного, — сознался я. — Но он уже давным-давно не твой ученик.

— Я всегда считала, что романтические отношения сделают меня уязвимой, что недопустимо для командира Стражей.

— Не всегда, — сказал я, — очевидно.

Она медленно выдохнула.

— С этим мнением было проще держаться в моем предыдущем теле. Оно было старым. Менее склонным к…

— Жизни? — предположил я.

Она пожала плечами.

— Желаниям. Одиночеству. Радости. Боли…

— Жизни, — сказал я.

— Возможно. — Она на мгновение закрыла глаза. — Когда я была молодой, я получала удовольствие от любви, Гарри. От страсти. От открытий и нового опыта и от жизни. — Она показала на себя. — Я не осознавала, как много я позабыла, до тех пор, пока Собиратель Трупов не оставил меня такой. — Она открыла глаза, полные боли, и посмотрела на меня. — Я не осознавала, как много я потеряла, до тех пор, пока ты мне не напомнил. А к тому времени Морган не был… Он был как я. Обособленный.

— Другими словами, — сказал я, — он сделал себя более похожим на тебя. Последовал твоему примеру. И поскольку он сделал это, после твоего преображения он не был способен давать тебе то, что ты хотела.

Она кивнула.

Я покачал головой.

— Сотни лет долгий срок, чтобы нести факел, — сказал я. — Он должен чертовски обжигать.

— Я знаю. И я никогда не хотела причинить ему боль. Ты должен верить мне.

— Здесь ты должна сказать: сердцу не прикажешь, — сказал я.

— Банально, — сказала она, — но в тоже время верно. — Она повернулась, опершись на дверь плечом и взглянув мне в лицо. — Мы должны поговорить об этом, когда все утрясется.

Я поиграл с банкой колы.

— До того, как мы сможем это сделать, — сказал я, — мы должны поговорить о Моргане и ЛаФортиере.

Она медленно выдохнула.

— Да.

— Что ты собираешься делать? — спросил я.

— Он разыскивается Советом, Гарри, — сказала она спокойно. — Я не знаю, как ему удается обойти слежку магическим способом, но рано или поздно, его найдут. И когда это произойдет, ты и Молли будете причастны. Вы оба умрете вместе с ним. — Она глубоко вздохнула. — И если я не приду к Совету с тем, что знаю, я буду рядом с вами.

— Да, — сказал я.

— Думаешь, на самом деле он невиновен? — спросила она.

— В смерти ЛаФортиера? — сказал я. — Да.

— У тебя есть доказательства?

— Я выяснил достаточно, чтобы убедиться, что я прав. Но недостаточно, чтобы снять с него подозрения — пока что.

— Если это не Морган, — сказала она спокойно, — тогда предатель еще на свободе.

— Да.

— Ты просишь меня отказаться от погони за подозреваемым с серьезными доказательствами его вины в пользу преследования чертова призрака, Гарри. Того, чье существование мы едва можем доказать, и еще меньше можем идентифицировать. Мало того, ты просишь меня сыграть твоей жизнью, жизнью твоей ученицы, и моей собственной жизнью, чтобы в короткий срок найти этого призрака.

— Да, так и есть.

Она покачала головой.

— Все, что я когда-то узнала из рассказа Стража, это то, что скорее всего Морган виновен.

— Что снова приводит нас к вопросу, — сказал я. — Что ты собираешься делать?

Повисла тишина.

Она оттолкнулась от двери, подошла и опустилась в кресло напротив дивана, на котором я сидел.

— Ладно, — сказала она. — Расскажи мне все.

— Дипломатически это делается не так, — сказала Анастасия, когда мы приближались к Шато Рейт.