Последним летательное устройство покинул Фефн. Шары связали паутиной, и паук-возчик стукнул несколько раз передними лапами по первому шару. Похожая на разорванное ожерелье, вереница шаров немного неуклюже взмыла в воздух и, улавливая попутные воздушные потоки, отправилась обратно на север.

Союзники обменялись неслышными приветствиями, и Младший Повелитель поинтересовался, как перенесла тяготы похода Ная. Ему показали. В тот момент девушку как раз нес Велиман. Фефн подозвал к себе одного из пауков, и Управительницу со всеми возможными предосторожностями уложили на жесткую бурую спину.

Ная очнулась от щекочущих прикосновений, открыла глаза и густо покраснела.

– Дайте я сама пойду! Куда вы меня тащите?! Отозвался Редар:

– Отдыхай пока, Управительница Ная, набирайся сил, там, за холмами, уже не будет времени. Придется спешить изо всех сил. И пауки больше не смогут тебя нести.

Про болезнь он решил не говорить – пусть думает, что просто свалилась от усталости.

Тропинка в холмах отыскалась быстро. Приметный плешивый холмик, о котором рассказывал Редар, было видно издалека, а прямо у его подножья тянулась и петляла утоптанная тысячами лап дорога наверх.

– Много их тут прошло, – заметил кто-то из охотников.

– Ничего, больше не будут.

– Эх, ребята, – мечтательно протянул другой, – неужели мы будем частенько топать по этой тропе?

– Ты доживи сперва!

– А что ж? Думаешь, мураши нас поедят? Видел я твоих шестилапых. Там, под стенами паучьего города. Горели за милую душу! Думаешь, эти огня не боятся?

Отряд поднимался все выше. Обернувшись назад, можно было окинуть взором бескрайние просторы пустыни – от горизонта и до горизонта раскинулась переливающаяся буро-желтыми тонами равнина.

Впереди теперь бежали пауки. Мерно покачивались их спины, покрытые короткими жесткими волосками. То и дело привычные к пескам бойцовые бурые пауки поднимали вверх передние лапы, ощупывали ими воздух. Именно на лапах смертоносцев находились чувствительные волоски, ощущающие запахи и звуки и, как ни странно, вкус. Благодаря столь хитрым волоскам, пауки могли не только ощутить приближение врага по дрожанию воздуха или колебаниям земли, но и примерно представить, каков он будет в желудке после гибели.

Пауки первыми и столкнулись с муравьями, что называется, «нос к носу», не помогли и чувствительные волоски. Шедшие во главе колонны людей мастера охоты, Каверра и Редар неожиданно услышали звуки борьбы – шуршание лап, щелчки смыкающихся жвал, треск сминаемого хитина. Пещерные воины бросились вперед, ощетинившись копьями.

– Пращники, сюда! – скомандовал Кенгар.

Но помощь людей почти не понадобилась. Когда рейдеры выскочили из-за поворота тропы, пауки уже добивали последних шестилапых. Всего их оказалось не больше двадцати, и почти все они уже были перебиты. Тропу усеивали мертвые или бьющиеся в агонии муравьи. Из пауков ни на ком не было заметно даже царапины.

– Это не воины, – приглядевшись к оторванной голове, что валялась недалеко от него, сказал Салестер. – Жвалы меньше, да и башка другая.

– И не рабочие… Смотри, какие мощные лапы!

– Это – охотники рыжих, добытчики, они кормят весь муравейник. Потому-то наши бурые паучки так легко с ними расправились. Воевать эти твари не умеют.

– Плохо, – сказал вдруг Редар.

– Что плохо?

– Теперь они знают, что мы здесь. И могут подготовиться.

– Да, парень прав. Надо поторопиться. Постараемся все же застать их врасплох.

Теперь приходилось продвигаться вперед с осторожностью, но и скорость снижать было нельзя. Фефн, посовещавшись с командирами людей, выслал вперед и в стороны по три паука для разведки. За ними следом крались, прячась за камнями, охотники пустыни из числа рейдеров Каверры, знавшие толк в том, как незаметно подкрасться к ничего не подозревающей добыче. Они умели не только передвигаться, но и убивать бесшумно.

Еще дважды дозорный авангард отряда натыкался на одиночных муравьев, пауки набрасывались и разрывали рыжих в мгновение ока. Один раз люди подпустили поближе и, неожиданно поднявшись из-за скального выступа, закидали камнями десяток деловито спешивших куда-то по своим делам рабочих.

Скоро тропа перевалила холмы, пошла вниз, и к полудню отряд вышел, наконец, в степь. Бурно разросшиеся высокие степные травы плавными волнами колыхались от малейшего дуновения ветра. Кругом мельтешила какая-то живность, весьма запуганная, правда, – при появлении людей и смертоносцев все тут же разбегались и разлетались с завидной скоростью.

– Нас здесь не любят, – заметил с иронией Велиман.

– Это не нас, – отозвался Салестер, – это мураши здесь похозяйничали. В этих местах они уж, наверняка, охотятся вовсю, так что местные твари стали осторожные, пуганые…