– Этот город всегда начинался с причалов...

8

К полудню они побывали в двух садах и трех храмах, на набережной и в порту, а потом прошли всю Улицу Мастеров от кузницы до стекольных рядов. Некоторые лавки были заперты или даже заколочены - люди покидали Золотую, уходили на восток, вглубь королевства: туда, где можно не бояться быть зарезанным в собственном доме. Впрочем, многие горожане продолжали заниматься своими обычными делами, не желая бросать нажитое добро на поживу солдатам - своим и чужим.

Позволив коню неспешно шагать по мостовой, Шут с горечью отмечал признаки надвигающейся войны, Нар же, казалось, вовсе не помнила о ней: она как дитя восторгалась изящными работами резчиков по дереву, ювелиров и ткачей, понукая своего жеребца переходить от одного прилавка к другому. Принцесса честно призналась Шуту, что на ее родине редко можно встретить такие вещи. 'Мой народ привык воевать и брать все силой. Тем больше меня восхищает умение ваших людей созидать. Тайкурам пора меняться, пришло время научиться чему-то большему, нежели бесконечная вражда с соседними княжествами'. Особенно понравились ей изделия стекольщиков. Нар долго перебирала разноцветные бусины, подобные тем, что украшали заветную комнату Шута, крутила в руках тонкие блюда и изящные настенные панно. 'Столько вещей создано лишь для услаждения глаз... Мой отец счел бы вас глупцами, ведь все, что нужно человеку - это еда, оружие и место для сна. Так привыкли считать у нас'... Она купила нитку бус с радужными прожилками внутри, намотала ее на запястье и каждый свободный момент любовалась игрой света в стеклянных горошинах. День выдался солнечный...

Когда у Шута живот уже совсем прилип к спине, а ноги окончательно занемели от холода, он выбрал таверну поприятней и убедил Нар сделать перерыв. Сама-то она, небось, позавтракала, да и мороз ей нипочем...

Заведение было приличное - популярная на весь город 'Жаровня'. Зимой она всегда пользовалось большим спросом: хозяин не скупился на дрова, и от большого камина по всему залу расходилось живительное тепло. Главной изюминкой таверны были собственно жаровни - совсем небольшие, они стояли на каждом столе и посетители, если хотели, могли сами поджаривать над огнем кусочки мяса или овощей. Разумеется, идею пытались заимствовать все, кто посмышленей: то в одном, то в другом районе Золотой появлялись разные 'Жаровни у Пима', 'Большие жаровни' и тому подобное. Но с оригиналом ни одна из этих вторичных 'жаровен' сравниться не могла.

Продрогший Шут сразу заказал горячего вина, а столик хотел выбрать поближе к огню, но Нар бросив на него сердитый взгляд, потребовала у хозяина отдельную комнату. Трактирщик кивнул в глубину заведения, где тяжелые плотные занавеси отделяли друг от друга несколько 'кабинетов'.

Мальчишка-подавальщик принес небольшую жаровню и услужливо задернул за ними полог. Никто из обслуги в таверне больше не имел права зайти в кабинет: покуда гости внутри, пищу полагалось оставлять на специально предусмотренном для скрытных посетителей столике снаружи у занавесей.

Нар сбросила плащ на лавку и насмешливо упрекнула Шута:

– Ты что же, господин дурак, собрался на весь зал сверкать своими приметными кудрями? Да, нелегко тебе, должно быть, живется. Куда ни ткнись - всюду узнают.

Шут пожал плечами:

– Не так уж и везде. Я же не принц, чтобы меня в лицо знал каждый горожанин, - он тоже снял плащ, а следом за ним и злополучную шапку.
– Может мне стоит выкрасить волосы?

Нар заливисто рассмеялась, но вдруг резко оборвала веселье:

– Ты помянул принца... Руальд мне рассказывал о своем брате. Почему я не видела его?

– Спроси Руальда, - Шут протянул руки к жаровне в центре стола.
– Тодрик где-то в Южном Уделе пропадает.

– Спрошу. А это что?
– она тронула пальцем темную полосу на его запястье.

– Подарочек от твоих...
– он хотел отдернуть руку, но ловкие горячие пальцы неожиданно крепко удержали ее. Нар поймала удивленный взгляд Шута и довольно ухмыльнулась.

– Не бойся меня, дружочек. Я не кусаюсь. Давай лучше и вторую, - перегнувшись через неширокий стол, она обхватила его запястья обеими руками и сжала так сильно, что побелели кисти маленьких детских рук. Шут почувствовал, как горячая волна энергии хлынула из ее ладоней и наполнила его всего от кончиков пальцев до макушки. Стало очень жарко - холод, сковавший тело за долгие часы прогулки, растаял без следа. На лбу у Шута выступили капли пота. Такие же, как у Нар. А потом голова у него закружилась столь сильно, что он вообще перестал понимать, где верх, где низ, где он сам, и где принцесса...

– Ну ты и чувствителен до Силы, королевский шут!
– Нар тряхнула его за плечи, возвращая к реальности. Несколько мгновений он растерянно хлопал ресницами, пытаясь понять, что произошло. Потом поглядел на руки. Уродливые шрамы поблекли.

– А... Как это?
– Шут потрогал кожу. Пергаментно хрупкая прежде, она стала заметно крепче.

– Как-как... Мог бы и сам, если бы захотел. Теперь это заживет очень быстро, - Нар высунулась из-за занавеси наружу, - Эй, малый! А ну неси вино, да получше!