– Почему ты скрываешь свой облик от людей?
– спросил Шут, направляя коня в сторону причалов.
– Просто чтобы гулять по Золотой? Но это ведь не может продолжаться вечно. Рано или поздно тебе придется показать нашему народу свое лицо.

– А ты подумай сам. Я собралась вести войско на битву. Я встану во главе моих воинов. И люди твоего народа должны верить, что предводитель тайкуров силен и отважен. А если они узнают, кому доверили защищать свои дома? Что будет, а? Нет, доколе битва не будет выиграна, не нужно им знать, какова я на самом деле.

– Можно подумать, твоим воинам это как-то помешает махать своими мечами!

– Это помешает мне. Мысли людей могут испортить мое намерение. Если этих мыслей будет слишком много, то я и сама поверю, будто стала маленькой беспомощной девочкой. Как это кажется тебе, например.

Шут подумал, что ему вовсе так не кажется, но сказал другое:

– А как же твои воины? Они-то прекрасно знают, что ты из себя представляешь, - мимо грохоча, проехала телега, в нос ударил запах подтухшей рыбы. Нар прикрыла лицо рукавом.

– Ну и вонища тут у вас, - Шут лишь плечами пожал, он давно привык к тяжелым городским ароматам.
– Мои воины действительно знают, кто я. И знают, что я могу. Их не смущает мой внешний вид. Я - их таргано, кровь от крови великих таргалов. Мое решение - закон для них.

Шуту очень хотелось напомнить принцессе, что у нее еще есть младший брат, который собственно и наследует всем этим великим таргалам. Но он смолчал. В конце концов, те воины, которые пришли с Нар в Золотую, в самом деле были преданы ей до последнего вдоха. И их было вполне достаточно, чтобы взять Золотую, тем более, что Солнечный Чертог - сердце города - давно пал перед колдовской силой принцессы.

Они выехали к рыночной площади, где, как обычно, несмотря на ранний час, стоял несмолкаемый гомон - здесь продавали и покупали почти все, что можно было найти в Золотой. Поговаривали, даже людей, хотя никаких доказательств королевские соглядатаи не могли найти. Но... воду в шапке не удержать, раз слухи ходят, значит и основание для них имеется.

Мимо прошел мужичок с двумя козами на веревке, а следом за ним - закутанная в платок молодая крестьянка, несущая корзину яиц. Нар проводила ее небрежным взглядом, вероятно, сравнила с собой и нашла недостойной. Кто их разберет, этих тайкуров, что они думают о других...

– Обойдем стороной, - сказал Шут, - а то знаю я вас, женщин, потом до конца дня не вытащу тебя из этой толкучки.

– Твоя правда, - вздохнула Нар. Сейчас она действительно казалась просто девчонкой, и Шуту сложно было представить, что уже возможно завтра под ее боевой клич взовьются в небо черные тайкурские знамена, и сотни воинов, как один, ринутся в атаку на людей, которые уже давно стали народу Закатного Края как братья. Белые Острова... Воплощение чести и совести...
– Но давай заглянем хоть в оружейный ряд, - не удержалась Нар.
– У тебя, я заметила, нет доброго клинка. Или ты его прячешь в своих покоях? Наверняка Руальд давно подарил тебе какой-нибудь славный меч. А я подарю кинжал. Хочешь? Я знаю толк в стали, умею выбирать.

– Нет!
– ответ сорвался прежде, чем он успел подумать.

Шут сам не знал, отчего так отчаянно не выносил всякую заточенную сталь. Но одна мысль о том, чтобы владеть ею вызывала у него отвращение. Раньше он, правда, носил при себе небольшой нож, тот самый, которым хотел спороть в Улье манжеты с бубенцами. Но это был короткий, почти детский клинок, который годился только для хозяйственных нужд вроде нарезки хлеба или мяса. А потом и он пропал, когда тайкуры схватили Шута на пристани.

И подачки этой маленькой ведьмы ему вовсе не нужны!

Чего доброго, так она скоро решит, что и королевского шута приручила подобно Руальду.

На миг ему стало жутковато. А вдруг - правда? Вдруг она уже околдовала его?

Шут сердито тряхнул головой так, что мохнатая шапка съехала до самого носа. Нет! Он еще в своем уме. Он по-прежнему предан королю и королеве. И будь проклята эта девчонка! Пусть выбирается обратно сама!

– Пошел!
– Шут что есть силы ударил пятками коня и, не оглядываясь, ринулся в одну из узких улочек, убегающих от площади в сторону моря.

Он гнал, не разбирая дороги, забыв о коварных наледях, на которых безымянный серый жеребец из королевских конюшен лишь чудом не оскользнулся.

На берегу Шут спешился и устало сел на песок. Море бушевало, швыряя на берег грязные клочья пены.

Нар не отстала от него. Выскочив из переулка, она спрыгнула со своей кобылы и налетела точно ураган:

– Что с тобой случилось, шут? Ты решил переломать нашим лошадям ноги? Какие бесы вселились в тебя?! Или ты обезумел? Ваш дрянной город не создан для таких скачек!