Не прошло и получаса, как в королевскую гостиную вошел Дени. Нар в это время держала сидящего в кресле Руальда за голову и что-то бормотала на своем степном наречии, Шут скорчился у ног короля. При виде капитана он испытал отчаянное желание заслонить Руальда от свалившейся на него беды.

– Мы открыли дверь, Ваше Величество...

Со слов Дени то, что было Тодриком, узнали только по украшениям. Он всегда очень любил их. Равно как и роскошные предметы, которыми была уставлена вся комната принца. Не будь так много этих драпировок, изящных наборов мебели, ковров и гобеленов, пожар никогда не приобрел бы смертельного размаха. Случись он, к примеру, в комнате Шута, там и гореть-то оказалось бы нечему.

Шут, как и Нар, последовал за королем, но едва приблизившись к южному крылу, он понял, что не сможет войти вместе с Руальдом в опочивальню принца. Тошнотворный запах горелой плоти сочился из-за покореженной, частично обгоревшей двери, вынуждая всех, стоящих рядом закрывать лица платками и рукавами. Почувствовав, как судорожно сжался его желудок, Шут не сдержался. Его вырвало прямо на пол.

Руальд не сразу решился зайти в комнату брата. Какое-то время он стоял у двери, зажимая лицо кружевным белым платком. Король был бледен, казалось, его тоже вот-вот стошнит. Но нет. Он решительно отодвинул обугленную створку и шагнул внутрь. Следом за ним скрылись Дени и Торья.

Обратно Руальд не вышел - вырвался, точно раненный зверь из ловушки. И лицо его было таким страшным, что Шут невольно отпрянул, а потом бросился догонять, молясь лишь о том, чтобы король не двинулся умом окончательно.

14

Весть о том, что принц Тодрик погиб, сотрясла Золотую Гавань за день до свадьбы короля.

Эта смерть была слишком странной и страшной, чтобы ее сочли случайной. Версии и слухи наводнили город, подобно заразной болезни. Подозревали короля. Да какое там подозревали... открыто кричали о жестокости Руальда, обвиняя его в чудовищном братоубийстве. А также трусости, ибо даже распоследней торговке тухлой рыбой понятно, что король учинил тайную расправу над принцем, не найдя в себе решимости покарать его прилюдно. Или помиловать...

Сам Руальд был настолько потрясен - после визита в комнату брата несколько часов не выходил из своего кабинета. Он-то прекрасно знал, что не убивал наследника. Значит, это было выгодно кому-то еще. Кому? Об этом думал и Шут. Ему снова стало тревожно, а за каждым углом мерещились тайные убийцы. И сразу вспомнилась та серая сущность, у которой тоже явно были недобрые намерения. Не сама ведь она забралась к нему в шкаф...

Многие дворяне, прибывшие на торжество, в тот же день поспешили убраться из Золотой подальше, забыв о своих намерениях блеснуть в свете: ни о каком пышном празднике уже не могло быть и речи. После минувшей ночи свадьба грозила превратиться в циничный фарс.

Шут понимал, какой это удар для принцессы... Неудача вновь настигла ее, когда до триумфа оставался всего один шаг.

'Не везет тебе, таргано, - думал он.
– И, видят боги, это кара за то, что ты сотворила с нашей королевой...'

Нет, Шут не злорадствовал. Как он мог? Нет... нет... Ему было жаль. Но сам он с детства знал, что любое деяние - доброе ли злое - влечет за собой справедливую плату. Так учила его Дала, да и сам Шут давно убедился в правдивости ее слов.

– Господин Патрик!

Шут вскрикнул и проснулся, широко распахнув глаза. Сердце его колотилось так, будто собралось выскочить из груди. Он не сразу понял, что именно разбудило его, только спустя пару мгновений услышал, как кто-то громко колотит кулаком в дверь.

– Господин Патрик! Откройте!

Шут отбросил одеяло и соскочил с постели, пытаясь найти в темноте свою одежду. Дрова в камине едва тлели, значит, уже близилось утро.

– В чем дело?
– крикнул Шут, натягивая рубашку и одновременно пытаясь достать из-под кровати сапог.

– Король желает видеть вас немедленно!

– Да что случилось-то?
– он, наконец, завязал штаны и, отодвинув засов, распахнул дверь. У порога его дожидался не слуга, как следовало бы ожидать, а один из гвардейцев. Шут узнал молодого Арималя, что полгода назад принимал присягу. Уцелел, значит, в ту ночь... Графский сын заметно повзрослел, утратив свойственный всем юнцам налет романтичной дурости.

– Не имею чести знать, господин Патрик. Король велел вам прибыть как можно скорее!

– О, боги, - вздохнул Шут, застегивая на ходу пуговицы своей черной куртки. Бубенцы растерянно звякали в такт его шагам.
– Я же не повитуха - звать меня средь ночи...
– пробормотал он удрученно.
– Зачем понадобился?

Арималь вежливо молчал и неотступно следовал за Шутом, как будто тот мог передумать и сбежать. Шуту это очень не понравилось. Тревога нарастала в нем подобно штормовой волне.

– Теол, - спросил он, вспомнив вдруг.
– Давно хотел узнать, все-таки как так вышло, что вы не смогли защитить короля от воинов Давиана?