– У тебя здесь очень красиво, - промолвил Шут, устав смотреть, как мечется принцесса. Она подскочила к нему - маленькая, взъерошенная - схватила за края распахнутой куртки так, что бубенцы на вороте испуганно звякнули.

– Ты же видящий, - воскликнула она, - и это твой сон! Т ы должен сказать мне, что все это значит!

Шут мягко, но крепко взял ее дрожащие ладони и, легонько сжав их, приложил к своему сердцу.

– Жизнью клянусь, Нар. Не знаю...
– Она еле слышно всхлипнула и вдруг прижалась к нему, стискивая в кулачках отвороты Шутова дублета.

– Мне страшно...
– она дрожала.
– Эта темница... что-то сделала со мной. Никогда прежде я не боялась. А теперь... стоит мне только вспомнить этот мрачный склеп, этих крыс, вонь...

О, да. Шут тоже не мог без содрогания думать об этом ужасном месте. Но он не понимал, с чего вдруг Нар призналась в своей слабости. Не она ли уверяла его, что телесные лишения - ничто для великой тайкурской принцессы? А теперь эта принцесса почему-то говорит с ним так, точно он не 'глупый шут', а, по меньшей мере, сам Руальд. Растерянный, он застыл деревянным изваянием, не смея пошевелиться. Не смея даже вдохнуть.

– Нар... Тебе ли бояться? В этом дворце, во всем этом городе, нет никого, кто был бы сильнее тебя.

– Т ы теперь сильнее меня...
– она отпустила его куртку, но все еще стояла так близко, что Шут чувствовал запах ее волос. Запах степных цветов и горного леса...

– И что с того? Я не Руальд - судить и убивать, казнить и миловать...

– Да... Ты не Руальд, - Нар запрокинула голову, ловя его взгляд своими яркими, точно звезды, глазами.
– Ты в сотни раз ярче, чем он.

Если до этих слов Шут чувствовал себя, что называется, не в своем седле, то после них и вовсе смешался, не зная, как понимать такие заявления.

– Что ты несешь, Нар?.. Что за вздор? Как ты можешь так говорить про него?!
– Шут рассердился и ждал ответа, но принцесса лишь печально усмехалась и перебирала бубенцы на кончиках его манжета, как будто сосчитать их - было самым важным делом в ее жизни.

– А ты знал, что твоя дорогая королева может иметь детей?

Шут вздрогнул и схватил ее за плечи.

– Что?! Элея?

– Да. Это Руальд не способен зачать дитя.

– Нет...
– Шут попятился, отступая вглубь комнаты, пока не запнулся о кучу подушек. Он потерял равновесие и, даже не пытаясь удержаться на ногах, неловко уселся на них.
– Ты лжешь! Откуда тебе знать такое?!

– Оттуда же, откуда ты знаешь, что я не лгу, - она опустилась рядом, скрестив ноги.
– Таким, как мы с тобой, это просто дано. От природы. От рождения. Я вижу - у нее будут дети. Если бы ты... если бы тебе... хватило смелости заглянуть в нее по-настоящему, ты бы тоже увидел это!

– Но ты ведь даже не встречалась никогда с Элеей!

Нар насмешливо фыркнула:

– А мне это и не нужно...

– Но...
– Шут чувствовал себя так, будто его ударили мешком по голове, он едва мог говорить.
– Выходит... Нар! Выходит, у него никогда не будет наследника?!

– Нет. Никогда.

– О, господи...

– Каждая встреча с тобой... это все равно, что ступить в огонь...
– промолвил он, устало опрокидываясь на подушки, - Всякий раз ты лишаешь меня покоя, выворачиваешь мой ум наизнанку...

– Я рада слышать это, - насмешливо ответила Нар.
– Мое имя значит 'огонь, рожденный молнией', - она склонилась над Шутом, осторожно убрав с его лба непослушные волосы, и улыбнулась так печально, что у него заныло сердце от дурного предчувствия.
– Мой глупый шут...

Она поднялась с подушек стремительно - точно птица вспорхнула. Обернулась к Шуту, который встал за ней следом.

– Мне ведь не с кем тут больше разговаривать... Мне некому открыться. И ты... не удивляйся, что я говорю так откровенно. Мы с тобой связаны. Связаны сильней, чем иные любовники. Чем я когда-либо буду связана с Руальдом... Это Сила. Она отворяет врата в такие измерения, которые неведомы обычным людям.

Шут понимал, о чем говорит Нар. Он тоже чувствовал это притяжение.

– Когда твои воины вернутся?
– спросил он, чтобы перестать думать о нем.

– Не знаю...

– Но...
– Шут не сумел скрыть удивления, - Ведь ты их принцесса. Их таргано...

– Да, - она отвернулась к окну, - однако надо мной стоят мои отец и брат. Они сочли, что воинам Тайкурдана больше нечего делать в Закатном Крае. Я не могу оспорить их волю. А жаль...