В одной из квартир высотного жилого дома, находящегося в самом конце длин­ной торговой улицы с тремя чайными, рас­полагался офис женщины по фамилии Кума-сан.

Я была напряжена, чего нельзя было сказать о Сёити: он вел машину, как обыч­но, спокойно и быстро нашел парковку и ре­шительно, словно бы говоря “Ну что, идем?”, пробежав глазами по раскрытой карте, оты­скал тот самый многоквартирный дом бело­го цвета.

По этому поводу я испытывала двойст­венное чувство: доверие и печаль. Оно сно­ва заставляло меня думать, что, хотя мы вроде как и вдвоем и делим все испытания и переживания поровну, по-настоящему тя­желые проблемы — они только мои.

С улицы квартиры в этом доме казались довольно просторными, и окна были большими. Квартплата определенно немалень­кая, решила я. В голову невольно при­ходили опрометчивые мысли типа: неуже­ли подобная работа приносит такую при­быль?.. Должно быть, моя мама тоже за каждый сеанс спиритизма собирала при­личные деньги.

Входная дверь оказалась незапертой, и поэтому мы беспрепятственно сели в лифт и поднялись к офису Кума-сан. Сёити на­жал на кнопку домофона, после чего послы­шалось протяжное “да-а” и дверь открылась.

За ней непринужденно стояла та самая Кума-сан, чье фото мы видели в Интернете.

Она оказалась немного старше, чем на фото, однако глаза сияли прозрачным, чис­тым светом, длинные волосы, окрашенные в каштановый цвет, ниспадали свободными волнами, фигура, завернутая в белоснеж­ный трикотаж, была тонкой, подобно пру­тику, — весь ее внешний облик был очень опрятным, что делало эту женщину похо­жей на администратора большого универ­сального магазина.

Она проникновенно разглядывала нас бесконечно добрыми глазами, как смотрят на что-то милое и дорогое сердцу.

Мне захотелось провалиться сквозь зем­лю. “Моя мама пыталась убить вас. Про­стите”, — мысленно извинялась я.

Она же улыбалась как ни в чем не бы­вало.

— Пожалуйста, проходите, — произнес­ла она тихим тоненьким голоском и, приоб­няв меня за плечо, проводила в квартиру.

Кума-сан, улыбаясь, поклоном попри­ветствовала и Сёити, поэтому он разулся и последовал за нами.

В глубине виднелось нечто вроде гости­ной, и я подумала, что этот офис, возмож­но, служит одновременно и жилищем. По­хоже, она живет одна. Интересно, ей не страшно? Ведь сюда приходят разные лю­ди... Что происходит с человеком, которому пришлось пережить такое: он начинает бо­яться всего или же обретает еще большую смелость? А может, после этого наступает жизнь, в которой попеременно проявляют­ся и пропадают оба эти чувства?

Нас проводили в довольно просторную комнату, расположенную сразу возле при­хожей. Здесь находились только низенький столик и обращенные друг к другу белые диван и кресло. Это была обыкновенная миленькая комната в современном стиле без всяческих кристаллов и прочих сомни­тельных принадлежностей. В вазе стоял большой букет анемон. В специальных со­судах горели ароматические свечи, по ком­нате разносился приятный аромат лаванды. Пространство было светлым, прозрач­ным и по-женски утонченным, из-за чего мое собственное присутствие здесь показа­лось мне ужасно грубым, вульгарным и на­зойливым. Пока Кума-сан ходила за чаем, я тихонько сообщила об этом Сёити.

— И у меня такое же ощущение, — тихо и смущенно ответил он. Это было так странно, что я рассмеялась.

Из окна виднелась Кэррот тауэр [7] . Так вот где мы находимся, решила я, проанали­зировав проделанный путь. Там за окном простирался мир, полный разных жизней и судеб, а здесь было тихо, как на облаке, только едва различимо звучал Моцарт.

— Простите, что заставила ждать, — сказала Кума-сан, совершенно беззвучно появившись в дверях и держа поднос с мятным чаем, налитым в чашки из тончайшего фарфора. Прямо как фея.

Она плавно прикрыла дверь. Затем по­ставила серебряный поднос на столик, се­ла в кресло напротив нас и раздала чашки с чаем. К чаю на маленькой тарелочке было подано печенье.

— Дело в том, что я — дочь Конамия, которая совершила тот самый поступок. Меня зовут Юмико. Пожалуйста, простите. То, что сделала моя мать, ужасно, — извини­лась я. — Не знаю, смею ли я просить про­щения. Мне очень хотелось когда-нибудь встретиться с вами.

— Но ведь я по собственной воле пришла туда, и этот поступок совершила не ты. Те­бе не за что извиняться, — сказала Кума-сан, впервые немного помрачнев. — Я на са­мом деле так считаю! Пожалуйста, поверь в это, хорошо? И я всегда так думала.

— А я ее двоюродный брат, Сёити Такахаси. Исполняя предсмертную волю моей матери, я помогаю Юмико и поэтому вме­сте с ней бываю в разных местах, — объяс­нил Сёити.

Кума-сан, улыбнувшись, слегка покло­нилась, а потом сказала:

— Мне кажется, я представляю, с каки­ми страшными, ужасными мыслями. Сёити-сан, вы выполняете свою миссию. Ведь даже я, поскольку именно со мной случил­ся этот кошмар, не уверена в себе и в том. что смогу достойно пережить случившееся. Если я не концентрируюсь, то и по сей день мне представляется, что мое отражение становится все тоньше и совсем исчезает. Разумеется, я никоим образом не упрекаю в этом матушку Юмико-сан. С того самого дня, когда все произошло, меня не покидает ощущение, что я снова и снова блуждаю в непроглядной тьме и напрасно осталась в живых.