Он возвращался домой уже в сумерках. После залитых огнями городов Карры здесь было непривычно темно и неуютно. Редкие прохожие, спешащие укрыться в своих домах, навязчивые девочки у подъездов. Здесь все осталось по-прежнему.

— Эй, красавец… Развлечемся? — навстречу ему шагнула высокая девица с раздутой от пластика грудью. — В честь праздника скидка.

— И какой у нас сегодня праздник? — осведомился Ким.

— А хрен его знает, — отмахнулась девица. — Пошли? Я здесь живу, рядом.

— В другой раз… — Ким отвернулся и пошел дальше. Пробормотав ему вслед что-то непечатное, девица снова прижалась к стене.

Увидев мерцающую надпись «Галеон», Ким не удержался и подошел к дверям. Когда-то он не раз бывал в этом баре с приятелями по Департаменту. Хорошее было время… Ким ощутил невольную грусть и вошел в бар.

Внутри было людно. Подойдя к стойке, Ким заказал легкий коктейль, затем прошел в дальний угол и сел за столик спиной к стене. Старая привычка — сидеть так, чтобы за спиной никого не было. К тому же теперь он мог видеть весь бар. Потягивая коктейль, Ким всматривался в лица, пытаясь отыскать знакомых. Просто ради интереса. И даже вздрогнул, увидев одно лицо…

Это был Рик Фельдман. Не каждый день удается встретиться с покойником — Ким смотрел на Фельдмана и все больше убеждался в том, что это он. Он…

За прошедшие годы Рик здорово изменился. Исчезли его самоуверенность и напыщенность, пропал румянец со щек. Да и немудрено это — после выстрела в грудь.

Рик был в штатском, с ним сидели еще два человека. По выправке и некоторым только ему ведомым признакам Ким безошибочно признал в них сотрудников Департамента. Они что-то обсуждали, Ким уловил женское имя Ева. Потом все рассмеялись. Смеялся Рик тоже по-новому — тихо, почти беззвучно, скаля зубы. Зрелище было достаточно неприятное.

Выходит, Рик остался жив… Ким подумал об этом без всякой ненависти, это была простая констатация факта. В нем теперь вообще не было ненависти. Ненависть мешает, затуманивает сознание, заставляет совершать ошибки. Даже убивая врага, делай это без злости. Это просто работа, вот о чем не раз говорил ему Сайрус. Он был прав.

Троица во главе с Риком встала из-за стола и направилась к выходу. Ким не пошел за ними — ни к чему это. В свое время они еще встретятся, Ким знал это совершенно точно. Нельзя изменить того, что предначертано судьбой.

После ухода Рика и его дружков бар словно ожил. Похоже, здесь все знали этих людей. Заиграла музыка, кто-то запел, появился прыщавый парнишка в кожаной куртке — продавец наркотиков. На его невысказанный вопрос Ким лишь слегка покачал головой, парнишка тут же потерял к нему всякий интерес.

Здесь действительно ничего не изменилось. Ким окончательно убедился в этом в тот момент, когда к нему за столик подсел вызывающего вида парень с длинным хохолком крашеных волос. Криво улыбаясь, он демонстративно пялился на Кима, ожидая его реакции.

Ким улыбнулся. Его это и в самом деле забавляло.

— Чего скалишься? — Юнец нагнулся ближе. — В лоб захотел?

— Почему бы и нет? — Ким пожал плечами и отхлебнул из бокала. — Все будет веселее.

На секунду их глаза встретились. Этого оказалось достаточно, чтобы юнец попятился, затем встал и отошел в сторону. Ким снова улыбнулся.

Он провел в баре больше получаса. Выходя на улицу, подумал, что лучше поймать такси, пешком добираться до дома слишком долго. И тут же нырнул вниз, это было решением тела, но не разума. Скользнув по волосам, бейсбольная бита с грохотом врезалась в дверь.

Их было трое, все тот же крашеный юнец и два его приятеля. Один из нападавших снова замахнулся битой, Ким без колебаний пнул его в колено. Глаза еще не привыкли к темноте, но попал удачно, почувствовав, как хрустнула кость. Нападавший вскрикнул и выронил биту.

Второй удар, на этот раз кулаком в живот, достался высокому плечистому крепышу. Выпучив глаза, крепыш тихо осел на землю и ткнулся лицом в лежавший у входа коврик.

Выпрямившись, Ким взглянул на отскочившего в сторону юнца.

— Наверное, ты хотел мне что-то сказать? — спокойно спросил он, поправляя куртку.

— Это мой район! — крикнул юнец, в руках у него появился нож. — Меня здесь все знают!

— Это неудивительно, — согласился Ким. — Такого крашеного петуха трудно не заметить.

Юнец побагровел от злости, нож в его руке дрожал.

— Давай, — подзадорил его Ким. — Будь мужчиной.

Зашипев от ярости, юнец бросился к нему. Никакой опасности он не представлял — слегка качнувшись в сторону, Ким без труда перехватил руку юнца и стукнул ею о дверной косяк. Это было больно — юнец вскрикнул, нож вывалился из его руки. Оставив дурачка у дверей, Ким вышел на тротуар, потом оглянулся.