Попытки побега в колонии все-таки были. Кто-то пытался удрать ночью, однако это было бессмысленно, чуткая аппаратура все равно фиксировала побег. Иные закапывались в соль, пытаясь покинуть колонию с отгружаемой продукцией. Откуда им было знать, что каждый грузовик перед отлетом сканировался тепловизорами? Заметив на экране светлое пятно, охрана выкапывала беглеца и для начала отправляла его в карцер, дальнейшая судьба заключенного решалась начальством. Один бедолага как-то попытался взять заложника из числа посетившей колонию комиссии. Кончилось это тем, что заключенного застрелили, а членам комиссии принесли извинения за досадный инцидент. Чем больше Мирон анализировал возможности побега, тем больше убеждался в том, что шансов у него нет.

Этот день тоже ничем не отличался от других. Мирон восемь часов провел в кабине погрузчика, заполняя грузовые глайдеры опостылевшей ему солью. За две минуты до шести вечера он заглушил двигатель и под присмотром конвоиров вместе с другими заключенными отправился в казарму.

Там их ждал небольшой сюрприз в виде помятого медицинского глайдера. Врача ждали завтра, через пару минут выяснилось, что им будут делать какие-то прививки. Мирон не протестовал, и когда врач, мужчина лет тридцати, вколол ему дозу вакцины, он даже не вздрогнул. Подтянув штаны, Мирон спокойно направился в душ, с радостью думая о том, что сейчас вымоется, поужинает и ляжет спать…

Первые признаки недомогания Мирон ощутил за ужином. Его почему-то начало знобить, негнущиеся пальцы с трудом удерживали вилку. Впрочем, особого беспокойства Мирон не испытывал. Бывает — то ли перегрелся, день был на редкость жарким, а может, это просто аллергия на вакцину. Ничего, до утра отлежится…

Ужинать он закончил одним из последних. Повинуясь команде охранника, встал и вместе с другими заключенными вышел из столовой. Идти было трудно, Мирон едва передвигал ноги. Добравшись наконец до своей койки, завернулся в одеяло и вскоре уснул.

Проснулся он от того, что его кто-то толкал. Попытался встать — и понял, что не может шевельнуться. Тело было чужим, Мирон его почти не чувствовал. Попробовал позвать на помощь — чтобы помогли повернуться, подняться, — и осознал, что не может сделать и этого.

— Мирон! — тормошил его кто-то. — Вставай, подъем уже! Тьфу, черт… Помер, кажись… — В голосе говорившего послышался испуг.

Это был Мик, его сосед по койке. Мирон слышал, как Мик с кем-то негромко переговаривается. Затем ощутил на лице чьи-то пальцы — ему оттянули веко, Мирон разглядел перед собой мутный облик Гурама, одного из надзирателей.

— Отвоевался, — сказал Гурам, отпуская веко. — Не дышит.

— Пульс проверь, — подсказал кто-то.

— Еще чего, — хмыкнул Гурам. — Что я, жмуриков не видел?

Пульс ему все-таки проверили. Мирон почувствовал чужие пальцы на своем запястье.

— Помер… — сказал кто-то. — Повезло, не мучился.

«Я живой!» — закричал Мирон, однако крик этот прозвучал только в его сознании. Тело не повиновалось, Мирон неожиданно понял, что не дышит. Более того, сердце тоже не билось. Только сейчас Мирон осознал, насколько страшна эта ледяная тишина. Неужели это и есть смерть? Но тогда она ужасна…

Сквозь закрытые веки пробивался свет лампочки, затем стало темнее — Мирона накрыли покрывалом. «Как саваном», — подумал он, делая отчаянную попытку пошевелиться. Бесполезно, тело было мертво.

Следующие часы стали для него настоящей пыткой. Беспомощность, осознание того, в какую чудовищную ситуацию он попал, приводили Мирона в ужас.

Он не знал, сколько прошло времени, когда снова услышал голоса. Это был врач, он всегда прилетал по субботам. С Мирона сняли покрывало, врач коснулся его шеи.

— Да, помер. Вроде не старик еще… На вскрытие направлять будете?

— А кому это надо? — Голос принадлежал заместителю начальника колонии. — У него никого из родных.

— Тем лучше. — Мирона снова накрыли покрывалом. — Я пришлю за ним… — Послышались шаги, врач и заместитель начальника колонии вышли.

Мирон отчетливо слышал каждое слово их разговора, ему было страшно сознавать, что речь идет именно о нем. Более того, когда заговорили о вскрытии, Мирон помертвел — если можно так сказать в его случае.

Посетители ушли, Мирон снова остался в одиночестве. Он не знал, сколько времени прошло, когда послышались чьи-то шаги. Опять стало светлее, Мирон почувствовал, что его куда-то перекладывают. Теперь несут…

Скрипнула дверь, глаза затопило светом, кожей лица Мирон ощутил солнечные лучи. Он все чувствует — так почему же не может шевельнуться?

Его погрузили в глайдер, Мирон понял это, когда хлопнула дверь. Более того, догадался, что это за машина. Видел уже, как на ней отвозили умерших. Это глайдер похоронной команды…