Голова вновь повернулась в нашу сторону. Я почувствовал себя неловко, отложил яблоко и даже перестал жевать. Алис и Инель разглядывали Гарпу с нескрываемым интересом.

— Так мы, значит, из Навбека. — произнесла она, — очень приятно встретить молодых людей из тех краев. Как там погода?

— Великолепно, — ответила Алис.

— Я жила в Навбеке много лет назад. Моему мужу принадлежала крупная мануфактура. Жаль, что он быстро разорился, и пришлось переехать…

Мив осторожно дотронулся до руки Гарпы. Улыбка все еще не оставляла лицо трактирщика, но заметно подувяла:

— Допивай свой сок, Гарпа, и проваливай. Нечего, нечего.

Гарпа величественным движением подняла бокал, хлебнула сока:

— Уже ухожу. Дела, знаете ли.

— Не задерживайся, — буркнул Мив.

— Что-то много незнакомцев приходят к нам в город в последнее время, — продолжала Гарпа, не соизволив обратить на Мива внимания, — и многие очень похожи…

— О чем вы говорите? — непроизвольно вырвалось у меня. Я бросил взгляд на Алис. Она медленно поставила стакан с пивом на стойку.

— Вот вы, господин, — Гарпа ткнула сухим длинным пальцем в сторону Императора, — у вас обгорелые волосы и ожоги на лице, а еще потрескались губы, словно от сильной жары. Что с вами стряслось?

— Я попал в пожар несколько дней назад, — ответил молодой Император, — а вы, госпожа, видели кого-то похожего на меня?

— Он тоже сильно обгорел, — сказала Гарпа, — у него и волос-то почти не осталось. Появился на днях в городе, на базарной площади…

— Где? — переспросила Алис.

Глаза Гарпы сощурились. Левая рука стремительно прыгнула вперед, подобно атакующей змее. Тонкие пальцы ухватились за ворот платья Алис, потянули к себе.

— Имеются три серебренника? — вкрадчиво поинтересовалась Гарпа.

— Имеются.

— Информация, деточка, в наше время продается. Давай деньги.

Алис вынула и положила в ладонь три серебряника. Гарпа разжала руку, убрала деньги в карман платья:

— Обгорелый человек встретился мне на базарной площади. Он очень плохо выглядел, но наотрез отказался идти в больницу. Попросил показать путь к ближайшей гостинице.

— Что за гостиница?

— «Мотылек» — обронила Гарпа, — плохая гостиница, для среднего класса. Но ему было все равно…

Мив, молчаливо наблюдающий за диалогом, неожиданно прервал его, громыхнув о стойку пустым стаканом:

— Слушай, Гарпа. Надоели твои сплетни и слухи. Выметайся.

— Я не допила сок! — проворчала Гарпа.

— Ты распугиваешь мне клиентов. Выметайся.

Гарпа молча осмотрела Мива с ног до головы, словно старалась запомнить его внешность для будущих, коварных планов, поставила бокал с недопитым соком на стойку, поднялась и медленно направилась к выходу. Шла она, все так же держа осанку. Мы проводили ее взглядом, потом повернулись к Миву.

— Зря вы ей заплатили, — заметил трактирщик, — Гарпа сумасшедшая. Плетет много. Может быть, никакого обгорелого человека она и не видела. Я даже уверен, что не видела.

— Наш друг, которого мы разыскиваем, недавно попал в страшный пожар, — сказала Алис, — вполне возможно, это был он.

— Даже если Гарпа его и видела, не факт, что на базарной площади и что она отправила его в гостиницу «Мотылек», — заметил Мив, — Гарпа очень много выдумывает, а еще у нее склероз. Она частенько не помнит даже моего имени, хотя бывает в трактире по несколько раз в день. Я угощаю ее соком из жалости. Иногда подкармливаю. Так она и живет.

— Похожа на богатую даму.

— Она и была богатой особой. Вернее, это ее муж был, пока не разорился. Тут Гарпа не выдумала. Ее муж управлял огромной мануфактурой, входил в Сенат и городское управление. Он был очень весомой фигурой в городе. И очень богат. Каждая из шести дочерей Гарпы купила себе огромный дом и земельные участки. Но потом он разорился, причем очень внезапно и быстро. Это очень сильно подействовало на его психику, в результате он застрелился у себя в комнате. Как оказалось, не зря, потому что потом, по слухам, возникли какие-то темные личности, которые потребовали у Гарпы вернуть долги мужа. Она продала имение, земли, все имущество. Потом ей пришлось продавать земли дочерей. Кстати, сами дочери тоже куда-то исчезли разом. В общем, вскоре Гарпа осталась одна и без ничего. Немудрено сойти с ума. Кажется, ее два раза клали на лечение в сумасшедший дом, но ничего не помогло.

— Иметь все и остаться без ничего… — произнес Император задумчиво, — мне кажется, я ее хорошо понимаю.

— Наверное, это очень тяжело, — подтвердил Мив, растолковав задумчивость Императора неверно.

Император вовсе не жалел Гарпу. Он размышлял о себе. Гарпа, обладая целым миром и потеряв его, сошла с ума. А Император?

Я глядел в его глаза и понимал, что мой господин скатывается в ту же пропасть, куда давно скатилась эта бедная пожилая женщина. И если не остановить его вовремя, как далеко он упадет? Как глубоко?