Из дыма вынырнула Алис. Свободной рукой она прикрывала рот и нос:

— Плохи дела! — бросила она, проходя мимо.

— Что случилось? Господин мертв?

А Алис уже выскочила из комнаты. Я бросился следом, нагнал ее у самой лестницы. Нас обгоняли люди, становилось невыносимо жарко, спину обжигал горячий ветер.

— Что случилось? Где Император? Он нашел Хиуса?

— На улице, — отозвалась Алис, — пока еще на улице.

— Что? Они выпрыгнули из окна?

— Откуда мне знать, выпрыгнули или нет. Факт в том, что они на мостовой. А вокруг собирается народ, понимаешь?

Первый этаж оказался охвачен пламенем. Стойка, за которой стояла женщина, полыхала. Дым вырывался сквозь распахнутую дверь и окна.

— Натворили дел… — прошептала Алис, почти бегом пересекая холл.

Глаза слезились от дыма. Я закашлял, согнувшись в три погибели. Ноги почти не слушались. Алис схватила меня за рукав, потащила к выходу. На мгновение яркий солнечный свет ослепил меня. Я кашлял и кашлял, не в силах разогнуться.

— Стоять! Не двигаться, черт бы вас побрал!

Ко мне кто-то подбежал. Не в силах поднять голову, я разглядел большие кожаные ботинки на шнуровке, темные брюки. В этот же момент ноги неизвестного поднялись в воздух. Горячим порывом ветра меня швырнуло на землю. Кто-то закричал — тонко, пронзительно.

Я упал, покатился, продолжая кашлять. Замер на спине — и увидел голубое небо, без единого облачка. Ярко-голубое. Как в детстве.

— Стоять! Или я за себя не отвечаю! — кричала Алис.

Я нашел в себе силы приподняться, опершись о плечо. Глаза все еще застилали слезы. Но я увидел, что происходит вокруг.

Здесь было полно стражей порядка. Люди с оружием, в кожаной обуви и темных одеждах окружали Алис, оттесняли зевак от мостовой перед гостиницей. Из окон гостиницы было пламя, из-под крыши вырывался черный густой дым. А еще я увидел Императора.

Мой господин лежал на мостовой — без сознания, или мертвый — его меч валялся рядом.

И Хиус.

Хиус тоже лежал рядом, без движения. На его теле блестели осколки стекла, словно облепившие тело мухи. Стеклом была усеяна его обгорелая лысина. Ухмылка рассекала лицо надвое.

— Не подходите! — закричала Алис, и я отвлекся.

Стражи кинулись на нее, Алис воздела руки к небу — и ослепительная вспышка накрыла мостовую. Я зажмурился, прикрыл глаза рукой — но свет все равно больно прожег веки.

— Я же предупреждала! — снова крик Алис.

Я встал, пошатываясь. Вокруг Алис теперь уже никого не было. Она держала перевязанную руку свободной рукой, и лицо ее исказилось от боли.

— Я долго не смогу так, — сказала она, глядя на меня, — беги, Геддон. Хоть ты останешься…

— Хиус мертв, — прошептал я. Слова не хотели выходить, получился какой-то невыразительный хрип. Я закашлял и повторил уже громче, — Хиус мертв, Алис!

Из дыма показались стражи. Они бежали в сторону Алис. Оказавшись достаточно близко, один размахнулся и со всей силы ударил женщину по лицу. Алис дернулась, запрокинула голову. Я увидел яркие брызги крови, сорвавшиеся в воздух с ее губ. И еще четверо стражей облепили ее, опрокинули на землю, стали вязать.

— Чертовка!..

— Магия у нее, с руками осторожнее!..

— Глаза ей прикройте, а то спалит! Накиньте что-нибудь, живее…

Двое стражей бросились и в мою сторону. Я не сопротивлялся, потому что не было сил. Меч выпал из моих рук, со звоном, на каменную мостовую.

— Стоять смирно! В случае сопротивления — бью на поражение!

В руках одного из стражей тоже был меч.

— Не сопротивляюсь я… — слова вылетали с хрипом и бульканьем, — я посмотрю только…

Мой господин. Жив или мертв?

Лежал, не двигался.

А вот Хиус… и глаза мои округлились от ужаса… Хиус шевелился. Осколки на его теле пришли в движение, осыпались с одежд. Вот поднялась к небу лысая, обгорелая голова. Я успел увидеть потрескавшиеся губы, широкий черный шрам на щеке, наполненные серебром глаза… Создатель моего мира наделил правителей такими же выразительными глазами…

А затем меня сбили с ног, навалились, придавили щекой к теплой мостовой. В нос дыхнуло запахом табака. Чей-то голос произнес в самое ухо:

— Не шевелись, понял?

— Уходите отсюда… — прохрипел я.

— Сейчас сам пойдешь! — грубо отозвались в ответ.

— Вы не понимаете… тот человек, обгорелый… он могущественный маг…

— Я всех магов в нашем городе знаю. И уж точно определю могущественного мага от вонючего попрошайки…

Голос оборвался на полуслове, и я застыл — лицом на мостовой — опасаясь даже вздохнуть.

Я приготовился к самому страшному.

И страшное настало.

Вдруг на улице стало безумно тихо. Так тихо, что я расслышал треск горящей гостиницы. Замер топот, замерли голоса и вздохи. Замерло движение вокруг. Сам воздух застыл, в ожидании…