«Есть и другая сторона этой проблемы, — думал он. — Интерес, который проявляли в центре, был не беспочвенный, и им, в сущности, известно пока больше, чем мне, и это меня радует, потому что этим делом уже занимаются наши люди. В любом случае необходим результат, который и предрешит судьбу этого проекта».

За размышлениями Генрих не заметил, как уже подъезжал к зданию Министерства авиации. Он взглянул в зеркало заднего обозрения и увидел уже знакомый автомобиль. Этот автомобиль Генрих уже видел у здания университета, где он только что побывал.

«Они опять меня водят», — подумал он.

Спустя полчаса Штайнер обстоятельно докладывал Хюбнеру итоги предварительной проверки. Внимательно выслушав его, Хюбнер заявил:

— Свое мнение, которое изложил профессор Лист, назвав затею Зэхта гиперболой, дает нам основание копать дальше.

— Настало время получить от Геринга чрезвычайные полномочия.

— Не любит он их давать, но я попробую что-либо сделать и пойду к нему на прием.

— В таком случае я буду ждать результатов, — произнес Штайнер.

Спустя примерно полчаса Хюбнер возвратился слегка взволнованный.

— Что случилось, Гельмут?

— Геринг не в настроении и немного вспылил. Никаких чрезвычайных полномочий он дать не может. По его мнению, это не тот вопрос, чтобы наделять нас такими серьезными полномочиями. Он заявил, что у нас достаточно своих возможностей, чтобы решить такой простой вопрос.

Хюбнер закурил сигарету, затем прошелся по кабинету, о чем-то раздумывая. Напряженная тишина растянулась на несколько минут. Наконец он принял решение и позвонил в военную разведку адмиралу Канарису. Генрих услышал взволнованный голос Хюбнера:

— С вами говорит генерал-майор Хюбнер, я прошу аудиенции адмирала.

Минуту он выжидал у аппарата, а потом ему ответили.

— Господин адмирал, я прошу принять меня по очень важному делу.

— Я вас жду, — раздался голос из трубки.

— Хорошо, через полчаса я буду у вас, — изрек Хюбнер и повернулся к Штайнеру.

— Я неплохо знаю адмирала, и он ко мне хорошо относится. Это дает мне основание воспользоваться его благосклонностью.

— Извини меня, Гельмут, но, мне думается, не поспешно ли ты поступаешь? Уж слишком это рискованный шаг.

— Нет, Генрих, ты многого не знаешь, адмирал мне обязан.

— Я понимаю тебя, но стоит ли подключать в это дело еще одно ведомство — военное ведомство Кейтеля, которому подчинен Канарис? Если об этом узнает Геринг, то эта затея может плохо закончиться для нас, а для тебя в первую очередь.

— Наверное, ты прав, но у нас нет тех возможностей, которые есть у военной разведки. Мы будем долго топтаться на одном месте и не узнаем истинное состояние этой проблемы. Либо это гипербола, либо это шаг вперед в развитии сверхновой авиации Люфтваффе, и это меня больше всего волнует. И еще. Адмирал Канарис заинтересован в дружбе со мной, и ему невыгодно обострение ситуации между мной и Герингом. Я полагаю, от этой встречи нам будет только польза.

— В таком случае я буду надеяться, что все обойдется благополучно, — отреагировал Штайнер.

— Непременно, Генрих, — ответил собеседник.

Прежде чем уйти, Хюбнер передал Генриху папку с документами и сообщил:

— Займись этими документами. Там ты найдешь синий конверт с расчетами профессора Зэхта и кое-что еще.

Проводив Хюбнера, Штайнер возвратился в свой кабинет и приступил к изучению материалов.

«Гельмут был прав, в этих расчетах мне не разобраться. Слишком скудные знания не позволяют мне проникнуть в тайну этих теоретических расчетов», — думал Штайнер и, продолжая, размышлял: «Слишком рискованный шаг предпринял Гельмут, безоглядно доверившись адмиралу. Какие бы у них ни были личные отношения, Канарис в случае собственной выгоды перешагнет и через Хюбнера. Гельмут своей выходкой поставил все на карту, до конца не понимая, что патриотизм — плохой советчик в таких тонких делах. А может быть, я многого в их отношениях не знаю. И интересы, которые между ними существуют, прочно связывают их. Я знаю, доверие между ними существует давно. Хюбнер не раз уже упоминал об этом. Думаю, Гельмут Хюбнер достаточно умен, чтобы не идти на крайний риск. И все-таки что их может связывать?»

Штайнер внимательно прочитал докладную записку сотрудника отдела разведки Люфтваффе, который изложил историю, происшедшую с ним в командировке на одном из секретных авиационных заводов. Некий обер-лейтенант Леман сообщал, что встретил старого приятеля, который рассказал ему о том, что работает в четвертом опытно-конструкторском центре СС в качестве инженера, где профессор Эйген Зэхт проводит разработки новейшего летательного аппарата. Он и передал ему черновые расчеты.

«К сожалению больше никаких подробностей, которые прояснили бы более или менее ясную картину в докладной записке Лемана нет, одно пустословие», — подумал Штайнер.

Генрих ждал своего шефа. Прошло уже четыре часа, а Гельмут не появлялся и не звонил. На улице уже смеркалось, и это наводило его на дурные мысли. Он отбрасывал в сторону все плохое потому, что даже и представить не мог, что с Хюбнером может произойти что-то нехорошее. Его волнение уже достигло своей критической точки, когда в тиши кабинета раздался резкий и оглушительный звонок. Генрих вздрогнул и поспешно поднял трубку.

— Здесь Штайнер, — торопливо проговорил он.

Генрих услышал знакомый и слегка веселый голос Хюбнера: