Просто сувенир. И просто крылья. С этой мыслью Джина надела на палец кольцо. Ну и пусть не налезет перчатка, все равно мокрая.

На улице было уже темно. Мерзли ладони, и Джина спрятала руки в карманы куртки. Не хотелось в отель. Наверняка Мэган смотрит спутниковое телевидение и красит ногти… Конечно, думать так, можно было, только не очень хорошо зная Мэган: она не стала бы отвлекаться от создания своего совершенного образа. Во всяком случае, Джина решила выпить где-нибудь чашку горячего шоколада: среди чужих людей иногда гораздо легче, чем в компании друзей.

К вящему удовольствию туристов, кафе и ресторанчиков здесь было полным-полно, два-три на каждой улице. Джина выбрала вывеску, изображавшую умильно-лукавую барсучью морду. Надпись гласила: «Голодный барсук». Если подумать, субъект с таким выражением лица, то есть морды, вряд ли был голоден и сир, но эта несообразность не отталкивала, наоборот.

Джина толкнула дверь – и окунулась в атмосферу легкого уютного отдыха. Здесь пахло жареным мясом и ванилью, вился табачный дымок, не очень громко играла музыка, гулял по маленькому залу гул голосов и – о чудо! Джина даже зажмурилась от удовольствия – трещал живой огонь в небольшом камине. Джина решила, что остаток вечера ей просто необходимо провести здесь – для поддержания и укрепления состояния душевного равновесия.

Она огляделась в поиске свободного места: ага, подходящий столик в углу. Джина направилась туда, ловко лавируя между тесно поставленными столами – и у самой цели чуть не врезалась в человека, пробиравшегося с другой стороны, но туда же. Человек этот носил светлую замшевую куртку и имел очень желчное лицо.

Знакомое лицо.

Сзади на его куртке Джина могла бы увидеть темное пятно – не высохший еще след ее собственной беззаботности.

Но ей не нужно было даже видеть это пятно, Джина и так узнала своего сегодняшнего незнакомца.

Он взглянул на нее. Как показалось Джине, с отвращением. Она не смогла сдержать нервный смешок. На лице мужчины отразилось недоумение. Джина чувствовала себя очень глупо, но остановить смех, больше похожий на короткие спазмы, никак не получалось.

– Вам нехорошо? – осведомился мужчина строго.

Джина помотала головой.

– Извините! – наконец удалось ей выдохнуть это слово.

Человек в замшевой куртке пожал плечами.

– Садитесь, – предложил он. – Я найду себе другое место.

Джина вспыхнула: то ли от нелепости положения, то ли от последней услышанной фразы. Села. Резко и решительно. Надо ли говорить, что стула, хотя он был тяжелый, ей никто не пододвинул. Мужчина, однако, напрасно рассчитывал на другой свободный столик: больше мест не было. Он со вздохом опустился на деревянный, нарочито грубо сколоченный стул.

Джина, аккуратно расправляя, вешала куртку на спинку стула: чего доброго, пойдешь к вешалке, а этот тип отодвинет ее стул или положит на него ноги. Хотя убраться отсюда ей бы и самой было в радость. Только гордость не позволяла. Энн в подобных случаях говорила: «Главное – сделать такое лицо, будто все идет как надо». Что ж, попытаемся…

Мужчина читал меню.

Однако получалось у Альберта это плохо: он не знал немецкого. Этот бар был чуть в стороне от центра, и пояснений для англоязычных туристов меню не содержало. Он был раздражен. Он не любил светловолосых женщин: они хитрее прочих. Он не любил случайностей: их не бывает, бывает только четко спланированная и подстроенная импровизация. Он не любил немецких слов: каждое длиной в три-четыре дюйма…

– Меня зовут Джина. Джина Конрад. – Альберт увидел протянутую к нему через стол тонкую руку, покрасневшую от холода. – Я знаю. Это все ужасно глупо, но раз уж мы оказались здесь вместе, то давайте хотя бы обращаться друг к другу по имени.

Вот он, закон природы! Даже в самой нелепой ситуации женщина готова пойти на сближение с мужчиной, прокомментировал про себя Альберт.

Джина и сама не знала, на что рассчитывала: то ли на свое обаяние, то ли еще на какую-нибудь случайность, то ли на великую силу абсурда. Но сидеть здесь еще полчаса, прикладывая все усилия к тому, чтобы не встречаться взглядом с соседом, а потом еще несколько дней бегать от него – всего этого она не хотела. Лучше сразу разрубить узел, а если не получится – встать и уйти, списать все на его грубость, а не на собственную неловкость…

Мужчина помолчал. Посмотрел сухим, каким-то воспаленным, хотя и по-прежнему холодным взглядом:

– Альберт Ридли.

Джине показалось на мгновение, что он болен. Или что-то другое царапнуло ее слух?

– Вы не… не тот Альберт Ридли?

– Нет, – отрезал Альберт. Удивился про себя: надо же девчонка узнала, неужели внимательно читает титры телепередач? Но ничем не выдал своих чувств. – А какой тот?

– Режиссер… «Новая драма»…

Альберта передернуло. Он умело закашлялся. Меньше всего на свете ему хотелось встретить здесь какого-нибудь знатока искусства. Тем более – в облике несмышленой девчонки, у которой явно не все винтики в голове на месте.