– Почему моя? – опешил Профессор. – Я что ли эти твои замки морозил? Я, Светуля, вообще в Питере живу! И, если на то пошло, то это ты потребовала туда семь замков навешать! Мабуть, в тэбэ бзик на цифру семь!

– Сказывся! – не уступила Светка. – А кто мне эти замки ставил? Ты?.. С тебя и спрос! И вообще – разувайся, обедать будем!

Расправившись с тарелкой умопомрачительно вкусного борща и приняв под него пару рюмочек («за приезд» и «за будущие трудовые свершения»), Профессор размяк. Когда же перед ним, словно по волшебству, возникла огромная тарелка с хорошо прожаренными отбивными, салатом и картошкой фри – он сдался:

– Ладно, Светка. Повесим тебе и эту кухню!

– И в гараже… – напомнила, было, та.

– Ты же знаешь, как я люблю вешать? – зловещим голосом перебил её Профессор. – Ещё одна кухня, и меня будет просто не остановить!

Опешившая Светка пару секунд колебалась, но потом всё же проявила осторожность, отложив вопрос с замками до ужина. Известно, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок – в ряду других самцов, слабых по части чревоугодия, её родственник исключением быть не мог.

Закапризничавший по причине преклонных лет "Шарп" Профессор привёл в чувство задолго до ужина. С блаженным выражением лица он восседал перед разобранным, но уже работающим телевизором и сосредоточенно ковырялся в носу. Рядом с "Шарпом" стояла ополовиненная бутылочка "Клинского". Профессор решал сложнейшую дилемму: допить пиво прямо сейчас или прежде собрать прекративший забастовку телевизор.

Решение было трудным. Это можно было заключить по тому, на какую глубину погружался безымянный палец в многострадальный профессорский нос.

Светка, всегда и всё державшая под контролем, в спальню, где работал Профессор, примчалась на звук заоравшего благим матом «Шарпа». При виде полностью разобранного, но при этом работающего телевизора – она оторопела. Минуты три Светка наблюдала за устроившим всё это безобразие, а теперь явно сачкующим Профессором.

Бездельников она не любила.

За время, прошедшее с прошлого приезда Профессора, проблем у неё накопилось более чем. Профессор же явно динамил как всё её проблемы, так и собственно саму работодательницу. В какой-то момент раздражённой Светке показалось, что этот исследующий собственный нос бездельник уже доскрёбся до своих окаменевших на военной службе извилин. Ей даже послышался соответствующий моменту и воображаемой картинке скрип коротко стриженного профессорского ногтя по то ли каменной, то ли кожаной поверхности.

Углубившийся в правую ноздрю Профессор никакого внимания на свою родственницу не обращал. Это было обидно.

"У него там, в башке, от частого ковыряния в носу, наверное, все мозги в мозолях!" – подумала Светка и нахмурилась. – "А если не в мозолях, то, как взбитый крем. Вон как наяривает! А скрипит у него там – крахмал! У военных он от старости. Вместо песка, как у обычных людей. Тоже мне, пижон с паяльником! Сейчас я его!"

– Дурака валяешь, Профессор?! Между прочим, ковыряться в носу – некультурно! – вмешалась она в процесс.

– А ты не подглядывай! – не оглядываясь, парировал Профессор. – Я, когда с техникой общаюсь, себя не контролирую. Могу в носу ковыряться, могу – в каком другом месте, а могу и зашибить. Ненароком. Причём совершенно невинного человека, – он, не глядя, подхватил "Клинское", отхлебнул прямо из горлышка и ткнул зажатой в руке бутылкой в сторону телевизора: – Ты лучше порадуйся, как твой "старичок" теперь показывает. "Знову як нова копийка!" Картинка на экране – как в окошке! Не картинка, а песня!

– Песня!.. – не разделила его оптимизма Светка. – Ты, композитор, лучше скажи – зачем мне телевизор раскурочил? И, поймав изумлённый взгляд собеседника, пояснила, презрительно сощурив глаза: – Я просила его отремонтировать, а не на запчасти разбирать! Знаю я вашу ремонтную братию! Небось, присматриваешь, как что-нибудь половчее выпаять?

– Бестолочь ты, Светка! Нужны мне твои детали! У меня своих – завались! – обиделся Профессор и, не удержавшись, съязвил. – Не подскажешь, кстати, как бы я твой "Шарп" отремонтировал, если бы его при этом не "раскурочил"? Неисправность, Светуля, что у телевизора, что у человека, всегда внутри. Только иного человека, сколько не курочь, а всё без толку. С телевизором проще: его всегда можно отремонтировать.

О чем там язвит бездельник-Профессор, Светка так и не поняла, но, почувствовав в его голосе уверенность, сменила направленность разговора на ту, в которой чувствовала себя куда увереннее. Она решила дожать умничающего Профессора на ниве культуры поведения. Упустить столь шикарный повод пройтись на тему привычек своего собеседника она не могла.

– Ты мужлан и солдафон, Профессор! – обиженно заметила она. – И шутки у тебя казарменные, и поведение такое же. Тебе бы цены не было, если бы ты в носу не ковырялся! Это же некрасиво! Вот я, например – никогда не ковыряюсь!