Распахнув крылья, я взмахнула ими раз, другой. И снова. И еще раз, сильнее. Потом втянула в себя когти и снова захлопала крыльями.

И вот я оторвалась от пола амбара. Это было по-настоящему нелегко. Ведь мы были внутри тесного замкнутого пространства, где, естественно, нечего было и думать поймать один из восходящих потоков.

Еще раз взмахнув крыльями, я уселась на балку под потолком, устроившись рядом – Тобиасом. Рэчел опустилась напротив. Сейчас она была почти вдвое больше нас с Тобиасом, вместе взятых. Крылья ее вразмах достигали шести футов длины, голова и хвост были покрыты белыми как снег перьями.

Подобравшись к окошку, я осторожно выглянула наружу и огляделась вокруг. Зрение стало непривычно острым. По сравнению с птицами, особенно с хищными, люди могут показаться почти слепыми. Мне было отлично видно, как старенький пикап отца, трясясь по ухабам, катится по дороге по направлению к нашей ферме. Я могла видеть даже сквозь ветровое стекло машины. Я видела его лицо. Я различала каждый волосок на его голове. Если бы в эту минуту ему на нос села муха, я бы смогла разглядеть даже ее усики-антенны.

До того места, где сейчас был отец, оставалось около двухсот метров.

Потом я подняла глаза вверх, где у меня над головой выделялся ослепительный бело-голубой треугольник неба.

Широко распахнув крылья, я ринулась к нему, проскользнула сквозь раскрытое окно, поймала ветер и устремилась вверх, к облакам.

Случаются времена, когда аниморфам приходится несладко. Но ощущение полета всегда счастье.

Чтобы летать, нужно многому научиться. К счастью для нас, обо всем этом заботится сознание самой птицы. Достаточно тех инстинктов, которые заложены в мозгу скопы, чтобы управлять ее телом. Вот и сейчас это они распоряжались, под каким углом изогнуть хвост, а под каким – крылья. Нет; конечно, я и мое собственное сознание тоже бодрствовало. Но не участвовало во всем этом. Я просто летела.

Мы шумно хлопали крыльями, стараясь набрать высоту и подняться как можно выше над амбаром и моим домом. Через пару секунд мы оказались уже достаточно высоко, чтобы я могла без труда разглядеть оранжевую обертку от пакетика «Фрисби», который я как-то раз случайно зашвырнула на крышу дома. Мы описывали круг за кругом, стараясь справиться с силой тяготения, и, еще раз бросив взгляд вниз, я заметила, как отец притормозил возле почтового ящика посмотреть, нет ли писем.

Мы поднимались все выше и выше. Теперь я уже могла заглянуть через окно в нашу собственную гостиную – там, откинув назад голову и прикрыв глаза, сидела мама, так она обычно делала, если у нее был тяжелый день.

– Туда! – окликнул нас Тобиас.

Мы с Рэчел послушно последовали за ним, ведь небо давно уже стало для Тобиаса родным домом. Он мог ориентироваться в нем с закрытыми глазами. Одним словом, он был хозяином, а мы с Рэчел – лишь случайными гостями.

– Смотрите туда, на восток. Видите? – спросил Тобиас. – Заметили, как там облака поднимаются вверх? А легкую рябь в воздухе разглядели?

Я посмотрела, куда он указывал. Хорошо, что у меня острое зрение скопы. Да, я заметила, как в том месте теплый воздух слегка дрожал. Такое часто можно видеть в знойный день, когда разогретый солнцем воздух дрожит над дорогой. Но до той ряби, о которой говорил Тобиас, было, наверное, не меньше полумили.

– Да, – ответила я. – Я заметила. Что это – термальный поток?

– Именно, причем очень мощный. Он сможет поднять нас не меньше чем на милю!

Голос его слегка дрожал от восторга. Я удивилась – похоже, Тобиас так и не привык к тому, что может летать. Впрочем, и неудивительно. Это, наверное, самая клевая вещь на свете!

Растянувшись так, что между нами было не меньше двухсот метров, мы заработали крыльями. Мы всегда так делали – просто из осторожности. – Не нужно, чтобы кто-то заметил, что мы летим вместе. Видите ли, скопы, лысые орлы и канюки никогда не летают стаей.

Я чувствовала, как мои крылья постепенно наливаются усталостью. Махать ими – довольно тяжелая работа. Но стоит нам только добраться до того восходящего потока, как дело пойдет легче. Восходящий термальный поток – вроде невидимого глазу эскалатора, который несет вверх теплый воздух. Попав в него, вам нужно только пошире распахнуть крылья, и он сам потащит вас за собой. После этого уже почти ничего не нужно делать.

И вот наконец мы попали в него. Восхитительно! Я почувствовала, как теплый воздух будто на подушках приподнял мои широко распростертые крылья. И я понеслась вверх! Все выше, и выше… к самым облакам!

– Ха-ха! О Боже, как мне это нравится! – взвизгнула Рэчел. – Я это обожаю, просто обожаю!Йииииииихиии!

– Неужели? Значит, обожаешь? – донесся снизу голос Марко.

Мы поднимались все выше и выше, описывая широкие круги друг подле друга. Это походило на какой-то невероятно изящный воздушный балет, только без музыки.

Земля быстро проваливалась куда-то вниз. Теперь даже нашим острым слухом, которым обладают все хищники, мы не могли различить ни единого звука. Ни шума автомобильных шин, ни человеческих голосов.