Токе ответил:

— У тебя есть одна черта, которая не подобает христианину, Орм, это — твоя обидчивость. Боль­шинство людей похвалили бы меня за то, что я в одиночку своровал женщину, не подвергая опасности больше никого. Но ты ведешь себя так, словно оскор­блен из-за того, что тебе не рассказали все заранее. Что же это за дружба, которая ломается от такой малости, как это?

Орм уставился на него, бледный от гнева.

— Трудно быть терпеливым с таким дураком, как ты,— сказал он.— Какое мне дело до того, как ты достаешь себе женщин, и до того, скрываешь ты свои планы или нет? Меня волнует, что ты озлобил против нас короля Харальда и вызвал его гнев, так что, когда бы мы теперь ни попали в Датское королевство, мы окажемся вне закона. Ты получил свою женщину, а у меня отнял мою навсегда. Не надо быть слишком обидчивым, чтобы найти вину в таком свидетельстве дружбы.

Токе не смог ничего сказать в ответ на это обвине­ние и был вынужден признать, что раньше он об этом не подумал. Он пытался утешить Орма, говоря, что король Харальд стар и немощен и не проживет долго. Но Орм этим не успокоился, и чем больше он думал над этим, тем более бесповоротно разделенным с Йивой чувствовал себя. Соответственно, росла и его злость.

Они легли на ночь в защищенном от ветра закутке и зажгли два огня. Орм, Токе, Рапп и Мираб сидели у одного из костров, а Аке и его команда — у другого. Никто из викингов не был в настроении говорить, но остальные вели разговор. Говорили они, однако, в приглушенных тонах, так что не было слышно, о чем речь.

После того как они поели, женщина легла спать возле костра, накрывшись плащом. Орм и Токе молча сидели на некотором расстоянии друг от друга. Начи­нало смеркаться, поднялся холодный ветер, море по­серело, а на западе появилось штормовое облако. Орм несколько раз глубоко вздохнул и сильно потянул себя за бороду. И он, и Токе были черны от злости.

— Лучше бы уладить это дело,— сказал Токе.

— Только скажи,— ответил Орм.

Рапп пошел поискать топлива для костра. Теперь он вернулся и подслушал их последние слова. Он был молчаливым человеком, редко встревающим в чужие дела. Теперь, однако, он сказал:

— Было бы хорошо, если бы вы двое оставили свою драку на потом, поскольку у нас есть сейчас другая работа. В команде четырнадцать человек, а нас всего трое, а это достаточная разница.

Они спросили его, что он имеет в виду.

— Они собираются убить нас из-за женщины,— сказал Рапп,— я слышал, как они обсуждают это, когда собирал дрова.

Орм засмеялся.

— Хорошую же, кашу ты заварил,— горько сказал он Токе.

Токе печально покачал головой и обеспокоенно посмотрел на женщину, которая спала подле огня.

— Ничего не поделаешь,— сказал он,— теперь главное — решить, как лучше выпутаться из этой ситуации. Я думаю, что лучше всего для нас будет поубивать их всех там, где они сидят, пока они дума­ют, как им избавиться от нас. Их много, но они далеко не такие, как мы.

— Похоже, что завтра будет плохая погода,— ска­зал Рапп,— в этом случае мы не можем позволить себе убивать многих из них, потому что они нам понадобят­ся на корабле, если мы не хотим провести здесь остаток жизни. Но что бы мы ни решили, надо делать это сейчас, а то у нас будет трудная ночь.

— Они — глупцы из Финна,— сказал Токе,— и когда мы убьем Аке и одного-второго из них, осталь­ные станут послушными. Но решать должен ты, Орм. Может, лучше подождать, когда они заснут, и тогда напасть.

Меланхолия Орма оставила его теперь, когда поя­вилась работа. Он поднялся на ноги и стоял, делая вид, что справляет нужду, чтобы понаблюдать за людьми у второго костра, не привлекая их внимания.

— Их там двенадцать,— сказал он, когда вновь сел,— что может означать, что двое направились вглубь берега за подмогой, а мы не заметили их ухода. Если это так, скоро на нас набросится стая врагов, так что я считаю, что надо уладить это дело безотлагательно. Ясно, что у них нет дальновидности и жажды битвы, а то они уже давно напали бы на Раппа, когда он один был в лесу. А сейчас мы научим их, что надо вести себя более умело, когда имеешь дело с людьми нашего пошиба. Я пойду один и поговорю с ними. Когда они будут смотреть на меня, тихо подходите сзади и на­чинайте рубить сильно и быстро, а то нам придется трудно. Я должен пойти без щита, тут ничего не поделаешь.

Он поднял кружку, которую они использовали при ужине, и пошел к костру Аке, чтобы наполнить ее из бочонка, который они принесли на берег и поставили там. Двое-трое человек из команды уже улеглись спать у костра, но большинство сидело, глаза их обернулись к Орму, когда он шел к ним. Он наполнил кружку, сдул пену и сделал большой гло­ток.

— Ваш бочонок сделан из плохого дерева,— сказал он Аке,— пиво уже пропахло им.

— Для короля Харальда оно было достаточно хо­рошим,— мрачно ответил Аке,— тебе тоже подойдет. Но я тебе обещаю, что больше ты его пить не будешь.

Люди засмеялись при этих словах, но Орм передал ему кружку, как ни в чем не бывало.

— Попробуй сам,— сказал он,— и увидишь, правду ли я сказал.

Аке взял кружку, не двигаясь с места. Затем, когда он поднес ее к губам, Орм изо всей силы ударил ногой по донышку, так что челюсть Аке сломалась, и подбо­родок упал на грудь.

— Разве нет привкуса дерева? — сказал Орм, и в ту же минуту выхватил меч и сразил сидевшего рядом с ним, когда тот вскочил на ноги.

Другие, опешившие от неожиданности, не успели даже схватиться за оружие, прежде чем Токе и Рапп напали на них сзади, а после этого у них уже не было времени показать, на что они способны. Четверо из них были убиты вместе с Аке, двое убежали в лес, а оставшиеся пятеро убежали на корабль и приготови­лись защищаться там. Орм прокричал им, чтобы бро­сили оружие, поклявшись сохранить им жизнь. Но они колебались, не зная, верить ли ему.