Он нервно заходил по комнате.

Дурацки все получилось.

И Максу не помог, если тому помощь нужна, и делу наверно навредил. Теперь жди последствий. Наконец, устав ходить, забрался на диван и завернулся в одеяло. Надо успокоиться. Последствия все не приходили, постепенно удалось даже задремать.

Сон вспомнился уже в щадящем режиме, смазано, но тревога осталась.

Открылась дверь, и вчерашняя девушка, глядящая уже испуганно, вкатила столик. В дверях стоял угрюмый плотный парень с автоматом.

–  Я хочу поговорить с Вадимом.
– сказал ему Егор.

Тот кивнул. Они вышли, и Егор пошел умываться. На умывальнике лежала запечатанная зубная щетка, но он сходил, вытащил свою из кармана куртки. Надо рюкзак попросить вернуть. Хотелось свежее надеть. Красная пластиковая рукоять торчала изо рта и немного оживляла незнакомое лицо в зеркале.

Позавтракал сырными бутербродами с чаем.

Появилась девушка и укатила столик.

Кроме этих двоих за весь день больше никто не появлялся. Егор повторил просьбу - угрюмый сказал, что передал.

Трудный вышел день. Занять себя не получалось, так и промаялся до темноты. А потом и после, потому что заснуть тоже не удавалось. А потом, наконец, уставшая голова не выдержала и отключилась.

Вадим появился вместе с утренней тележкой. Отпустил девушку и попросил разрешения позавтракать вместе. Егор сдержался и не стал сразу лезть с расспросами, а вначале понаблюдал за бутербродами, исчезавшими с фантастической скоростью. Леннон сказал, что с утра уж на ногах, все у него дела, дела.

–  А где Максим?
– не выдержал Егор на пятом.

–  А ты шего ношью буянил?
– с набитым ртом поинтересовался Вадим.

– Так где он?

– Ты из- за него, что ли?

– Сон плохой приснился.

Вадим, глядя испытующе, ждал продолжения. Егор ждал ответа.

– Нормально все с ним.
– прервал затянувшуюся паузу Леннон.
– Здесь недалеко живет. Веселится. К девушке пристает. А что?

– Да так.
– тревога еще полностью не отпустила, но побороться за оставшиеся бутерброды уже было можно.

– У нас, знаешь, - сказал Вадим, протягивая руку за шестым.
– Как-то не принято охранников бить.

– Я был не прав. Хоть он и свинья, но я мог сдержаться.

– Похвальное самобичевание. Только у нас оно, знаешь ли, тоже не принято и не приветствуется. Лучше охранников бить.

Он, наконец, насытился и, вытащив тонкую коричневую сигарету, блаженно закурил, поблескивая очками. Посмотрел на часы.

– Ну готовься. Сегодня в три ты увидишь Цезаря.

– Так уж и Цезаря?
– улыбнулся Егор.

– Цезаря.
– серьезно повторил Вадим.

6. Цезарь.

Ради Цезаря Егор принял душ и надел последнюю чистую майку, трусы и носки, достав их из принесенного по приказу Вадима рюкзака.

Ради Цезаря решил сочинить еще одну страшную историю, но в этот раз получилось нечто забавное. Рука - вот правда, сама собой - вывела слово «Завещание».

Дальше последовало перечисление личного имущества Егора, как-то:

– рюкзак синий - 1 шт.;

– куртка непонятного цвета, ношеная - 1 шт.;

–  ботинки зеленые, ношеные - 2 шт.; И так далее. Все это завещалось Максиму. Несколько раз перечитывал - все смеялся. Потом задумался.

В полтретьего появился Вадим в черной кепке с длинным козырьком. В этот раз Егор повнимательнее рассмотрел звездочку у него на груди слева. Большая такая красная звезда, а в середине золотое изображение, херувим какой-то. Он кивнул на звезду.

–  Цезарь?

Вадим посмотрел себе на грудь и ничего не ответил. Егор узнал ее - это была октябрятская звездочка.

У подъезда уже курил Макс в сопровождении автоматчика. Вадим отпустил охрану и они втроем отправились куда-то вглубь Кремля. В недра. Егор был так рад видеть друга целым и невредимым, что на радостях приотстал и двинул его коленом по попе. Максим, видимо, оценил его скупые мужские чувства, только головой покачал.

Стены огромного зала были наглухо закрыты голубыми портьерами с нашитыми на них разнокалиберными красными звездами. В дальнем конце блестящего в свете огромной хрустальной люстры паркетного пола на возвышении стояло нечто, напоминавшее трон. На нем восседал маленький человек. Рядом стоял еще один, положив руку на спинку.