Идти было всего ничего – нужная мне девятиэтажка возвышалась над соседними зданиями совсем недалеко. Свернув во двор, я спустился в подвал. У здешнего клоповника не было даже названия, и обедать тут безбоязненно мог только человек с очень крепким желудком. А вот палёной водкой хозяин старался не злоупотреблять – местные завсегдатаи очень ревностно следили за качеством этого продукта первой необходимости. Пригибая голову, чтобы не впечататься лбом в подвешенную под потолком водопроводную трубу, я зашёл в тёмное помещение, заставленное столами. Ну и духан здесь! Жуткая смесь табачного дыма, перегара и подгоревшей еды. Чадящие на стенах факелы даже и не пытались разогнать темноту. Дымили себе потихоньку и дымили. Посетителей было немного, но такова уж моя удача, что не успел я и шага ступить за порог, как мне уже замахали руками:

– Лёд, давай к нам!

Приглядевшись, я покопался в памяти и с трудом смог припомнить расположившихся в совсем уж тёмном углу парней. Приятели то ли Дениса, то ли Ворона. Пили вместе пару раз. А вот с Маньяком – беловолосым альбиносом лет тридцати – даже грузчиками в одной бригаде подрабатывали. Он хоть и невысокий, но здоровый, как два меня.

– Привет, – поздоровался я и уселся на свободный стул. – Пьёте?

– Обедаем, – покачал бритой головой верховодивший в этой компании Кузьма и побренчал монетами в кармане пуховика. Ростом он был немного пониже Маньяка, но шириной плеч ему не уступал, да и поупитанней был.

– Чем обедаете? – Я выудил из кармана смятые купюры и начал их расправлять на столешнице. Действительно обедают: всего одна бутылка вина, что для этих ребят просто несерьёзно.

– «Кьянти Ренцо Мази», урожай две тысячи третьего года, – развернув бутылку этикеткой к себе, прочитал закутанный в рваное кашемировое пальто Жук – единственный, кто не мог похвастаться богатырским сложением. Высокий и худой в своих обносках, он напоминал огородное пугало, а надвинутая на лицо лохматая шапка, пошитая из собачьей шкуры, только добавляла сходства. – Будешь?

– Наливай, – согласился я и, пригубив вино из непонятно откуда появившегося четвёртого стакана, пробормотал: – Яблочное вино, урожай этого года.

– Дегустатор, блин, – усмехнулся Жук.

– Хозяин! – допив вино, заорал я.

– Да не ори ты, – поморщился Кузьма. – Он ногу подвернул, так что теперь здесь самообслуживание.

– Пойду пожрать закажу, – начал вставать я, но Кузьма ухватил меня за рукав.

– Разговор есть. Мэн, сходи притарань закинуться чем-нибудь.

– Деньги возьми, – насторожившись, кинул я на стол пару пятихаток. – Что за разговор?

– Может, нахренариков с пивом взять? – поднялся со стула Маньяк.

– Сверху на вино? В толчке давно не зависал? Иди уже. – Кузьма вытащил из кармана пуховика серебряную монету и катнул по столу ко мне. – Что скажешь?

Я поймал серебряную трёхрублёвку с соболем на реверсе и, поднеся к глазам, попытался рассмотреть её в тусклом свете факелов. Монета как монета, очень часто встречается. В чём подвох? Я ещё раз внимательно осмотрел изображения соболя и двуглавого орла. Нет, точно серебро, не мельхиор и тем более не олово. И это явно чеканка, после литья очертания рисунков более размытые. Что ещё? Следов надпилов, соскобов или надкусов не видно. А что с гуртом? Ага! Моё внимание привлекло неровное в двух местах рифление. И цвет металла был несколько иной. Запрессовка? Да, думаю, здесь монету высверлили, а потом запрессовали. Если учесть вес – около тридцати одного грамма,– на её реальную стоимость это повлияло весьма существенно.

– Это как раз тот случай, когда за рубль будут давать в зубы. – Я вернул монету владельцу.

– Заметил? – Кузьма кинул её в карман.

– Сами сверлили?

– Если бы. – Вернувшийся Маньяк выставил на стол бутылку вина и тарелку с подгоревшей перловой кашей и двумя кусками хлеба.

– Связались тут с одним колдуном, – сплюнул на пол Жук и достал из своих обносков опасную бритву, – только оказалось, что ни хрена он не умеет – типа, запятая в его объявлении «Снимаю порчу» пропущена. Отступные взяли.

– Теперь думаем, кому их впарить. Есть идеи? – Кузьма разлил по стаканам вино и прикрикнул на раскрывающего и закрывающего бритву Жука: – Да убери ты её!

– Попробуйте Вене в «Янусе» сдать, он комиссионные не задирает, – предложил я и приступил к еде. Гадость редкостная.

– Если как вариант... – задумался Кузьма и толкнул Жука в плечо. – Ну чего ты с ней таскаешься?

– Люди сразу сговорчивей становятся, – объяснил Жук, но бритву убрал. – Пугаются они.

– У каждого второго на кармане ножей килограмм, а люди пугаются обычной бритвы. – Кузьма снова забренчал монетами. – Да профессионал простым садовым секатором такое натворить может...

– Мы не профессионалы, мы любители, – засмеялся Маньяк. – Кузьма, может, на одну монету вина возьмём? Всю неделю на умах...

– Не, лучше сдадим монеты и к Тимуру завалимся, – решил Кузьма. – Переждём здесь полдень и пойдём.

– Тогда в картишки? – достал Маньяк засаленную колоду карт. – Лёд, ты как?

– Я – пас. – Не до карт мне сейчас. С каждой минутой непонятное давление усиливалось и приходилось прилагать усилие, чтобы не вскочить и не побежать неведомо куда. Что ж такое творится? Рука машинально опустилась на пояс, но привычной рукояти там не оказалось. И тут окончательно оформилась с утра не дающая мне покоя мысль: «Надо найти нож». Надо найти нож, и проблемы будут решены сами собой. Стало понятно, что просто так спрыгнуть с поезда не получится – поезд оказался подводной лодкой. Нет, я не собирался спасать мир – пусть этим Дружина на пару с Гимназией занимается, – но что-то не давало мне просто забиться куда-нибудь подальше и переждать этот день. Наваждение какое-то. Страшно. Будто душа – это бурдюк с водой, а кто-то проколол в нём дырку и потихоньку высасывает из меня силы. Так мне и до вечера не дотянуть. И если усну, то уж точно не проснусь. Да и не факт, что завтра валькирии от меня отстанут. Перед глазами замелькали искры, а труба канализации в углу стала прозрачной, и по ней потёк густой серебристый дым. Через мгновение галлюцинации прекратились. Стылая лихоманка о себе напомнила? Но теперь я твёрдо уверился, что единственный для меня выход – это найти пропавший нож. Все остальные мысли терялись в наполнившем голову тумане. Найти...