– Шестизначное число? А вы можете получить больше?

– Уверен, что могу, но должен предупредить: продажа краденого противоречит закону.

– Вы говорили матери?

– Нет. Боялся, что она наставит на меня револьвер.

Я достал из кармана пиджака конверт.

– Вот визитная карточка покупателя. Ознакомьтесь.

– Вы советуете продать картину этому парню и свалить?

– Думаю, что Филадельфия сейчас не самое безопасное место для вас.

– А как насчет программы защиты свидетелей? Я думал, что вы договоритесь с прокурором.

– Положение немножко осложнилось. Правительство отказывается идти на сделку. Помощница федерального прокурора, о которой я вам говорил, все еще точит на вас зуб.

– За что?

– Я надеялся, это вы мне расскажете за что.

– Я не стоматолог.

– Ей нужно, чтобы вы объяснили, как была украдена картина. Никакой неприкосновенности и никакой защиты, пока не согласитесь. Похоже, что на это у нее есть скрытые мотивы, и думаю, что догадываюсь какие.

– Что за мотивы?

– Вы когда-нибудь слышали о детективе по имени Хатэуэй?

– Какое отношение имеет этот ублюдок к нашему делу?

– Помощница прокурора – его дочь.

– О Господи!

– Откуда вы знаете Хатэуэя?

– Он рыскал по району после ограбления. Спрашивал о какой-то девочке, которая потерялась примерно в то же время, когда мы украли картину.

– Девочку звали Шанталь Эдер?

– Я что, должен помнить все имена?

– Я должен, – ответил я, и в моем голосе, наверное, прозвучала угроза, потому что Чарли чуть попятился. Я глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и опять осмотрел пляж. Оркестровую площадку огибали два грузных любителя бега, у кромки океана собралась семейная группа, малыши горстями кидали в волны песок.

– Сейчас я покажу вам фотографию. – Я вынул из кармана снимок Шанталь Эдер. – Вы узнаете ее?

Он глянул на фотографию и покачал головой:

– Слишком темно. Не могу разглядеть.

– Расскажите мне о Хатэуэе.

– Что рассказывать! Исчезла какая-то девочка, а Хатэуэй считал, что ее исчезновение связано с ограблением. Каким-то образом он вышел на нас.

– Есть идеи, каким образом?

– Кто его знает… Но получилось так, что он не смог навесить на нас ни кражу, ни исчезновение, как ни старался. Понимаете, мы ничего не тратили, ни на чем не прокололись. Наша жизнь не изменилась ни на йоту.

– Ни норковых шуб, ни «кадиллаков»? Как вам это удалось?

– Легче, чем вы думаете, поскольку мы так и не получили свою долю.

– Не понимаю.

– Нас надули.

Я перевел взгляд с Чарли на береговую линию, пытаясь осознать услышанное. «Джоуи что-то говорил об исчезнувших деньгах, а теперь Чарли говорит, что их надули», – мысленно сопоставил я. Взрослые с детьми возвращались на набережную, любители бега приближались – двое мужчин: один с грушеобразной фигурой, второй короткий и широкий, как паровоз. «Интересные фигуры для любителей бега», – подумал я. Лунный свет сверкнул на их цепях, и я вздрогнул, потому что узнал бегунов. Фред и Луи.

– Черт возьми, – тихо сказал я. – Мы попались.

– Кто? – Чарли закрутил головой. – Где?

– Идите медленно к набережной, как будто ничего не случилось.

– Где они?

Я скосил глаза в сторону бегунов.

– Уходите, Чарли. Немедленно.

Чарли проследил мой взгляд, тихо ойкнул и двинулся к узкой тропинке, которая вела к лестнице. Ему казалось, что он бежит, но на самом деле он еле плелся, расставив в стороны руки и ноги, словно парящий в небе мультипликационный герой.

Я одним прыжком догнал Чарли Калакоса, схватил его за руку и потащил к лестнице. Головорезы с ревом ринулись за нами, чайки пронзительно закричали, Чарли заскулил:

– Прекратите меня тянуть. Вы сломаете мне руку.

– На чем вы сюда приехали?

– На машине.

– Где она?

– Мне больно.

– Где ваша машина?

– На Седьмой улице.

Когда мы добежали до лестницы, я начал толкать его перед собой, периодически оглядываясь. Бандиты были в тридцати ярдах от нас и быстро догоняли, из-под кроссовок летел песок. На предпоследней ступеньке я обогнул Чарли и вытянул его на набережную. Мы врезались в толпу и остановились, чтобы перевести дух.

– Сюда, – сказал я, снова схватил Чарли за руку и потащил направо, в противоположную от Седьмой улицы сторону. – Сюда.

– Моя машина не здесь.

– Знаю, но здесь больше людей.

Я поволок его к небольшому парку развлечений с каруселью, «русскими горками» и высоким колесом обозрения. По пути я заметил полного подростка с огромным пакетом попкорна в карамели.

– Ты можешь этого не осознавать, но я спасаю тебя от холестерина, – сказал я, вырвал пакет из пухлых рук и изо всех сил швырнул его над толпой в сторону лестницы.