Шрифт:
– С какой стати я должен беспокоиться о том, что вы скажете или не скажете? Что от этого зависит? Или я чего-то не понимаю, Ричард?
– Можешь мне поверить, многое зависит.
– Да?
Я встал перед телевизором. Ричард отклонился в сторону, пытаясь увидеть, что делается на экране. Поняв, что это безнадежно, он впервые посмотрел на меня и тут же отвел взгляд. У него были желтые глаза и дряблая белая кожа, похожая на передержанное тесто.
– Я жду объяснений, – оповестил я.
– Я смотрю гонки, – сообщил он.
– Ладно, не буду мешать.
Я обогнул журнальный столик и сел на диван так близко к Ричарду, что наши бедра соприкоснулись.
Ричард убрал ноги с журнального столика и отодвинулся. Я придвинулся. Он вылупился на гонки, я на него. Когда он увял под моим взглядом, словно слизень – от соли, я дважды стукнул его пальцем по голове. Он отпрянул.
– Какая здесь связь, Ричард?
– Забудь об этом.
– Нет, я хочу услышать ответ.
– Это не важно.
– Очень важно.
– Что ты здесь делаешь? Убирайся к черту! Оставь меня в покое, или я скажу Монике, что ты меня ударил.
– Неужели? – Я потянулся губами к его уху. – Вот тебе урок, парниша. Люди делятся на два типа – пользователи и инструменты. Ты хочешь быть пользователем, хочешь превратить свою сестру в проститутку, но тебе это не удастся. Ты всегда будешь лишь инструментом. А знаешь почему? Потому что пользователь должен уметь разбираться в людях, а ты с функциональной точки зрения невежда. Ты думаешь, что я пришел к вам, потому что неровно дышу к Монике, что я вытатуировал ее имя на своем похотливом сердечке, но ты ошибаешься. Она не та Эдер, чье имя наколото у меня на груди. Как тебе это нравится?
Он повернул ко мне одутловатое лицо, и я прочитал в желтых глазах испуг. Ричард сжался, и диван покачнулся.
В туалете зашумела вода. Ричард повернул к двери. В комнату вошли мистер Эдер и Моника с миссис Эдер.
– Я принесла чай и свежую порцию «Чексмикс», – сказала миссис Эдер и поставила поднос на журнальный столик. – О, надо же, как вы поладили друг с другом. О чем вы, мальчики, беседовали?
– О Шанталь, – ответил я.
Глава 35
Принять наконец решение меня заставило домашнее видео. После того как я назвал имя пропавшей девочки, Эдеры с большой охотой поддержали разговор. Они вспоминали яркую индивидуальность Шанталь, наперебой рассказывая разные случаи, описывали великий день, когда Шанталь танцевала в шоу «Витрина Эла Альбертса». Все было слишком благопристойно, чтобы я этому поверил. В мире нет ничего более сомнительного, чем чье-то счастливое детство. Затем миссис Эдер захлопала в ладоши и предложила:
– Давайте посмотрим кино.
Мистер Эдер достал из стенного шкафа проектор, и на стене гостиной замелькали кадры.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы узнать действующих лиц. «Эта молодая женщина с короткими черными волосами, сексуальной улыбкой и гибким телом, женщина, хлопающая от восторга в ладоши, должно быть, миссис Эдер. Теперь понятно, в кого пошла Моника. А этот высокомерный молодой пижон с мышцами, бугрящимися под обтягивающей рубашкой, – мистер Эдер в те дни, когда жизнь сулила только хорошее. А этот светловолосый розовощекий мальчик, со смехом подбрасывающий палые листья? Ричард? Не может быть. Нет, может. Ричард. Боже мой!»
Я посмотрел на родителей, заново переживающих свое безоблачное прошлое, на Ричарда со скрещенными на груди руками, не слишком довольного тем, что видел, но не способного оторваться от экрана. Что-то более страшное, чем элементарное течение времени, превратило яркое прошлое этих людей в блеклое настоящее.
– Она не пришла домой, вот и все, – сказала миссис Эдер. – Вышла однажды поиграть и не вернулась.
– Мы обошли всех соседей, – добавил мистер Эдер. – Вызвали полицию, расклеили объявления, прочесали каждый дюйм в парке. Нам помогал весь район.
– Ее фотографии целую неделю печатали в газетах, – продолжила миссис Эдер.
– Никаких результатов. Неизвестность хуже всего. Мы до сих пор живем в ожидании. Такая боль никогда не проходит. Она началась в груди, а потом проникла в кости. Врач говорит, что это артрит, но он ничего не понимает, – закончил мистер Эдер.
– У нее были друзья? – спросил я.
– Ее все любили, – сказала миссис Эдер. – Она была «Мисс Индивидуальность». Но в тот день никто из друзей ее не видел.
– Кто видел ее последним?