– Он считает, что ему всё можно, коль он работает. Но мне-то он что даёт на своё содержание? Кто будет платить штраф? Я! Всегда я! Где я возьму деньги, чтобы оплатить судебные издержки? Это не… это просто не… – Она покачала головой и посмотрела на нас, как будто ждала, что мы скажем что-нибудь. – Это просто никуда не годится, – сказала она, глубоко затягиваясь и качая головой. – Для чего они с Билли пошли заниматься боксом? Чтобы прекратились все эти безобразия. Занятия должны были их как-то дисциплинировать, мне, во всяком случае, так говорили. Дисциплинировать, чёрт возьми! – Она уставилась на нас и вдруг засмеялась, неприятно так. – Билли-то, небось, не прихватили? А?

– Нет, – ответил Карл.

– Конечно нет, – зло сказала она, будто и так знала всё наперёд.

Действительно забавно, что Терри пошёл на бокс вслед за Билли и его-то как раз и забрали. Это обстоятельство, похоже, бесило его матушку больше всего. Из дома снова вышла Ивон. Во рту у неё локон, и она крутит его и посасывает.

– Билли ведь не забрали, правда, Карл? – спросила она.

– Нет, он пошёл домой, мы только что расстались.

Миссис Ульрих обернулась к Ивон:

– Я сказала тебе – живо домой.

– А что, уже и постоять нельзя?

– Беспокоишься о чёртовом Билле Биррелле, когда твой родной брат сидит в чёртовой тюрьме! – ответила мать.

Тут вышел мистер Ульрих.

– Заходи в дом Эллис, так ты ничего не решишь, – начал она. – Нехорошо, так ничего не добьёшься, Ивон. Заходи в дом! Пошли!

Ивон зашла, мама Терри поежилась, вошла в дом и хлопнула дверью. Мы с Карлом переглянулись и растянули рот до ушей.

Когда я пришёл домой, мама уже накрывала на стол. Фиш-энд-чипс – круто. Я взял две горбушки, намазал маслом и засунул между ними почти всю еду, смочив соевым соусом. Мама всегда оставляет мне горбушки, он нужны, чтобы сделать чёткий сэндвич. Простые ломти для этого не подходят, они пропитываются маслом и разваливаются прямо в руках. Шина уже поела, они с её подружкой Тессой сидят на диване и смотрят телик.

– Не было ли каких беспорядков на матче? – спрашивает мама, подливая из чайника.

Я уже собрался выдать свою обычную формулировочку, а именно: «Ничего такого я не заметил». Просто всегда говоришь так, не важно, был ли там настоящий беспредел или вообще ни хера не было. И тут я вспомнил, что Терри, может, покажут по телик и пропишут в газетах! Поэтому я рассказал ей, как мы с Терри потерялись, как он в итоге пошёл по ошибке на чужие трибуны и как его там замели.

– Надо держаться от него подальше, он смутьян, – сказала мама, – такой же, как его отец. Все они пропащие. Мне звонил Алан, он ездил в центр с малюткой Лизой, весь город заполонили футбольные хулиганы…

Бля…

Она учуяла запах изо рта.

– Ты что, пил?

– Немного сидра, всего-то…

Блядь… грёбаный Алан…

Она посмотрела на меня, покачала головой и стала прибирать со стола.

– Да-да, Алан сказал, что на футбол теперь ходят только звери какие-то. Он сам больше не ходит. И Раймонда не пустит.

Слава яйцам, он меня не заметил! Я-то думал, она всё это говорила, чтоб вывести меня на чистую воду.

Да пошли они, и Алан с Раймондом, и Лиза с перекошенным личиком, уроды снобские.

По телику показывают сучку Тэтчер. Это англичане её выбрали. Не выношу её, голос её сучий. Какой мудак мог проголосовать за такую пиздосю? За человека с таким голосом голосовать нельзя. Всё равно мистер Юарт говорит, что шахтёры её скоро скинут. Короче, присел я, расслабился, стал бодать телик. Там идёт «Старски и Хатч», и я вхожу в то состояние, когда уже не важно, соберусь ли я тусить или останусь дома, но тут в дверь звонят, и это Билли и Карл. Они знали, но сами хотят, чтоб я пошёл с ними в «Облака». Только я втянулся в «Старски и Хатч», да и времени переодеться у меня не было. Шина и Теса всё раскраснелись, им обеим нравится Билли, я даже собирался устроить встречу, сходить куда-нибудь всем вместе, но теперь мне как-то стрёмно. Я забежал наверх, вмиг переоделся и вставил в ухо серёжку. На подбородке у меня нарисовалось какое-то пятнышко, но у меня всё никак руки не дойдут проверить как следует, что там такое. Прыщи мне вообще ни к чему, тем более в «Облаках». Когда мы выходили, этот гадёныш Карл щёлкнул по серёжке и говорит:

– Привет, морячок!

В автобусе я сообразил, что нож всё ещё при мне. Я его брать не собирался. Хуй с ним, сегодня ничего такого не предвидится. Я ужасно обрадовался, что не вытащил его на футболе. Просто так раздухарился, раздавая направо и налево, что про перо даже не вспомнил.

Короче, вечером все пошли в «Облака», или то, что раньше так называлось. Теперь клуб называется «Кавендиш», но известен он всем по старому названию. Забавно, я ведь помню, как я бесился, когда папа и дядя Дональд называли всякие места типа пабов старыми именами. Теперь я делаю то же самое. Как бы он там ни назывался – здесь круто. В очереди на нас смотрят как на героев. Есть тут компания смурных чуваков из Клери, но они помалкивают. По дороге мы с Карлом выпили ещё одну бутылочку сидра, и, когда пришли туда, оба были уже немного в ауте. На входе надо держаться, потому что, если ты на кочерге, охранники тебя не впустят, и я боюсь, как бы они не нашарили мой нож, но мы проплываем мимо них и вовнутрь. Там целая толпа, Дозо и его туса, и мы снова и снова пересказываем свои истории. Тут заходят Терри и Марти Джентльмен, и Дозо с Полмонтом встречают их радостными возгласами, и другие парни им вторят. Каждый спрашивает, что там было в полиции. Смотрят на них, как на героев, пиздец. Круто.

Терри, однако, это особо не колышет, надо отдать ему должное. Типа, он сходил на футбол, а теперь его занимают исключительно тёлочи.

– Люси не с тобой? – спросил Карл.

– Да нет, она выпучилась, что меня замели. Всё равно сегодня я не хотел её сюда брать. Субботний вечер – это моё, а с ней мне лучше всего на неделе и по воскресеньям, – объяснил он.

Ну и житуха у этого засранца. Терри знает, как пробраться в «Аннабель» и «Волынку», куда хочешь везучий гад. Он иногда даже в «Массовке» бывал. А ходит он везде известно зачем, только ради тёлок. Сначала он танцевал с этой Вив Маккензи, потом тискал её в углу. Потом смотрю – он уже с этой девчёнкой из «Уимпи», но не с той, зубастой, а с другой малюткой в кожаной куртке, с ней он удалился. Виви пофиг, она пошла с Томми, приятелем этого парня из Лейта, Самсона Уильямсона.