– Это и есть твои «демоны смерти»?- Митридат кивнул на стражей, одежда которых была черного цвета. Когда он входил в шатер, его охраняли стражники не столь устрашающего вида.

– Они самые,- ответил Тирибаз.- Не воины, а горные львы! В схватке каждый стоит троих. Ночную стражу я доверяю только им.

– Сколько у тебя таких воинов?

– Тридцать.

– И еще есть кроме этих?

– Еще полсотни не столь воинственных, зато столь же преданных.

– Как воспитывать в людях преданность, Тирибаз?

– Ценить их и показывать, что они дороже тебе того золота, что ты им платишь за службу. Все очень просто, Митридат.

– Я запомню это, Тирибаз.

– И правильно сделаешь, друг мой.

– Если бы ты знал, Тирибаз, как я рад, что мы опять вместе!

– Такие слова дороже для меня любой награды, Митридат.

Так они шли по широкому проходу вдоль длинных рядов холщевых палаток с кожаным верхом и вели негромкую беседу.

Пройдя шагов триста, собеседники свернули на поперечную улицу палаточного стана. Впереди, на возвышении, полыхали костры возле царского шатра, громада которого высилась подобно горе с круглым верхом.

Из палаток доносились храп и дыхание сотен спящих людей; все вокруг было объято сном и покоем.

Споткнувшись о колышек какой-то палатки, Тирибаз неожиданно приотстал.

Что-то говоривший ему Митридат оглянулся, в этот миг к нему бесшумно метнулась из прохода между двух палаток чья-то быстрая тень. Лязгнул вынимаемый из ножен меч.

Тирибаз издал предостерегающий возглас.

Митридат вовремя заметил опасность и ловко увернулся от занесенного у него над головой меча.

Остро отточенная сталь со свистом рубанула воздух. Нападающий, лицо которого закрывал плотно намотанный башлык, вновь замахнулся мечом.

Митридат без колебаний бросился на него и ударом кулака поверг наземь.

– Рази его кинжалом! Рази!- выкрикнул подоспевший Тири баз с мечом в руке.

Однако неизвестный, воспользовавшись заминкой, вскочил на ноги и исчез за ближайшей палаткой.

Митридат и Тирибаз кинулись его преследовать, но скоро потеряли из виду и остановились, переводя дух.

– Быстро бегает негодяй,- сказал Митридат, поправляя на себе пояс с кинжалом.

– На такое дело не пошлют одноногого,- проворчал Тирибаз, убирая меч в ножны. – Я предупреждал тебя, Митридат, позаботиться о своей безопасности, как видишь, я был прав. Похоже, не только твой младший брат желает тебе смерти, но кто-то еще. И этот кто-то находится в этом стане.

«Неужели Мнаситей отважился на такое?- подумал Митридат, но вслух ничего не сказал.- Дерзкий македонец не может простить мне своего унижения и жаждет моей смерти! Если это так, Я буду беспощаден, как Ангро-Манью!»

В огромном царском шатре Митридата дожидалась Статира. Несмотря на поздний час, она не спала. Ей сразу бросилась в глаза печать глубокой задумчивости на лице брата, его нахмуренные брови и сурово сжатые губы.

Митридат едва ответил на ее приветствие, занятый своими, как видно, невеселыми мыслями.

– Что произошло?- подступила к брату Статира.- О чем вы беседовали с Тирибазом? Что расстроило тебя?

Митридат постарался улыбнуться и прижал сестру к себе. Во всяком случае, ей-то он может всецело доверять. Как Тирибазу и Сузамитре.

«А если убийцу подослал Сузамитра?- мелькнула в голове Митридата предательская мысль.- Ведь знать Амасии прочила его в цари, что, если в Сузамитре взыграло честолюбие? Теперь, когда он командует всей конницей, ему гораздо легче стать царем».

Митридат отстранил сестру и, пожелав ей спокойной ночи, удалился за парчовый полог в глубине шатра, где находилась его походная спальня.

Снимая с себя пояс и сапоги, Митридат мучительно размышлял над тем, мог ли Сузамитра желать ему смерти, повинуясь воле своих царственных родственников. Митридат старательно воспроизводил в памяти взгляд Сузамитры во время первой встречи с ним здесь, в стане. Вспоминал, что он говорил и как себя вел, пытаясь в поведении и словах друга распознать крупицы неприязни к себе либо нечто похожее на это.

Митридату не хотелось верить в то, что Сузамитра способен на такое зло, поэтому он убедил себя в его непричастности к случившемуся.

«Скорее всего, это был человек Мнаситея,- думал Митридат, укладываясь на ложе,- а может, Багофана…»

Полог пошевелился под чьей-то рукой, и от легкого дуновения ветерка всколыхнулось пламя светильника.

Митридат выхватил из-под подушки кинжал, но, увидев перед собой сестру, смущенно улыбнулся, как проказник-мальчишка, застигнутый при воровстве.

Статира стояла перед ним, уже готовая ко сну, в тонком длинном химатионе с распущенными по плечам волосами. В глазах у нее притаилась тревога.