Шрифт:
Лаодика заметалась по комнате, то прижимая руки к груди, то к пылающему лицу: слова сына, брошенные с обидой, угодили в цель! Царицу жгло раскаяние, мучил стыд. И тут она сама виновата! Как ей выходить из этого?
Сын мой,- Лаодика старалась говорить спокойно,- я все гда желала тебе блага и всегда любила тебя больше твоих сестер.
Мне хотелось самой направлять твои первые шаги по жизни, хотелось избавить тебя от ошибок и тяжких раскаяний. В результате я сама обрекла себя на тяжкие раскаяния.
Царица замолчала, не зная, как продолжить, какими словами объяснить, что белое на самом деле является черным.
– Тебе же скоро шестнадцать, Митридат,- вновь заговорила Лаодика, останавливаясь перед сыном.- Неужели я должна растолковывать тебе столь очевидные вещи! Только у варваров отец спит с дочерью, а сын с матерью. Ты же эллин, а не варвар.
– Но ты сама…
– Да, сама!- перебила сына Лаодика.- Потому что не хотела, чтобы о таких отношениях между мужчиной и женщиной ты узнавал от рабынь, готовых растлить тебя, или от сверстников, способных опорочить и самое прекрасное в любви. Я думала, твой отец расскажет тебе об этом, когда придет срок, но злой рок отнял его у нас. Поверь, я не хотела переступать запретной черты, когда обнажалась перед тобой в бане, показывая и рассказывая, как мужчина должен обладать женщиной, любимой женщиной. Все получилось само собой. Я же не из железа, Митридат, и не всегда вольна над собой.
Лаодика умолкла, ожидая, что сын скажет ей на это.
– Я тоже не из железа,- мрачно вымолвил Митридат и ото шел к своему ложу.
– Ты мужчина и должен быть сильнее,- сказала царица. Сын пропустил ее слова мимо ушей, отправляя полной горстью изюм себе в рот.
Лаодика повернулась и вышла из комнаты.
«Пусть подумает в одиночестве над моими словами,- думала она, направляясь к дочерям.- И почему благо вдруг оборачивается таким злом? Не иначе, кто-то из богов завидует мне!»
Вечером, расставаясь со старшим сыном, царица, как обычно, поцеловала его, прижав к груди. Наверно, это получилось у нее излишне пылко, потому что Митридат ушел от нее заметно смущенный.
«Что за наказание,- размышляла Лаодика, лежа в постели,- один сын беззастенчиво добивается моего тела, другой, случайно добившись, теперь сгорает от стыда».
Ее саму жег запоздалый стыд за ту мягкость, когда она уступала младшему сыну, с недетской настойчивостью просившегося с ней в баню или на ее ложе. И почему-то в ней не было раскаяния после соблазнения своего старшего. Она даже выстроила целую цепочку оправданий.
Прошла зима.
С началом весны поползли слухи о войске, собравшемся в горах и готовом идти на Синопу.
– Твои сторонники не теряют времени даром,- сказал как-то Мнаситей старшему сыну Лаодики,- но и ты имей в виду, если варвары нападут на нас, твоя голова живо скатится с плеч.
Митридат ничего не ответил македонцу. До него слухи доходили в последнюю очередь. Мать старательно оберегала его от них.
Видя вокруг в основном враждебные лица, Митридат находил отдохновение лишь у сестер.
Глава седьмая
– Что за разговоры ходят вокруг твоей женитьбы на одной из дочерей Багофана?- спросила Антиоха, подозрительно глядя на брата.
– Ты шутишь?- Митридат недоуменно смотрел на сестру.
Он только зашел к ней в гости, а она сразу ошарашила его таким известием.
– Мне не до смеха, дорогой брат,- решительно отрезала Антиоха.- Тебе, думаю, тоже будет не смешно, когда ты увидишь свою нареченную без одежд. Дочери Багофана больны какой-то кожной болезнью, у них пятна по всему телу. Это не проказа, но тоже что-то ужасное.
Митридат нахмурился.
– Откуда ты узнала об этом?- спросил он.
– Про женитьбу или про пятна?- переспросила Антиоха уже своим обычным голосом.- Да сядь же!
– Про женитьбу,- пояснил Митридат, присев на скамью.
– Мама поделилась со мной этим,- ответила Антиоха и села рядом с Митридатом,- она часто делится со мной своими заботами. Не беспокойся, она тоже против дочерей Багофана. Ей хочется подыскать тебе в жены гречанку. Однако царедворцы во главе с Мнаситеем настаивают на дочерях Багофана.
– Ты не слышала про войско, которое будто бы собирается напасть на Синопу, чтобы вызволить меня из плена?- вновь спросил Митридат.
Антиоха тряхнула своими завитыми в спирали локонами.
– Нет, не слышала.
Митридат, опустив голову, подумал про отчаянного Тирибаза. Неужели он сумел собрать целое войско?
Антиоха сидела подле брата, касаясь коленом его бедра, и смотрела на него в упор пытливыми синими глазами.
Этот пристальный взгляд заставил Митридата взглянуть на молчавшую сестру, которая была так прелестна в длинном карийском хитоне с застежками на плечах. Вся такая юная и свежая!
– У тебя новая прическа,- сказал Митридат.
– Наконец-то заметил,- улыбнулась девушка.- Ты подумал над тем, что я сказала тебе не так давно?