Дворецкий был любезным пожилым мужчиной с глубоко посаженными глазами, которые терялись на его покрытом морщинами лице. Чарльз управлял особняком; его слово являлось законом. Он знал хозяина лучше, чем кто бы то ни было: его предпочтения и желания, его склонности и вкусы. И хотя хозяин неизменно оставался тихим и сдержанным, Чарльз прекрасно понимал, что провинившемуся немедленно укажут на дверь. И он не щадил себя и других, стремясь угодить человеку, которому принадлежал этот особняк. Помимо отличной выучки, необходимой всякому хорошему дворецкому, Чарльз обладал еще одним ценным качеством: у него в крови было стремление хранить верность, — не могло быть и речи о том, чтобы подвести хозяина.

Учтиво поздоровавшись с Майклом, Чарльз впустил его в дом и бесшумно проводил в библиотеку. Выполняя свои обязанности дворецкого, он предложил гостю забрать у него куртку и рюкзачок, но тот отказался, крепко вцепившись в висящую на плече кожаную сумку. Майкл не собирался расставаться с ней до того, как сделка будет завершена. Налив рюмку коньяка, Чарльз предложил ему чувствовать себя как дома и удалился.

Огромная библиотека была заполнена книгами — тысячами томов. Майкл всегда считал, что книги являются отражением сознания и души человека, который собрал их у себя дома. Он прошел мимо камина размером с хороший автомобиль, мимо кожаных кресел с высокими спинками к стремянке. Двадцати футов высотой, почти достигающая потолка, она передвигалась по собственной колее. У Майкла мелькнула мысль, что он может провести в этой библиотеке всю оставшуюся жизнь, но так и не добраться до второго ряда книг. Достав старинный фолиант по геологии в кожаном переплете, Майкл направился к окну, где было больше света. Однако не успел он раскрыть книгу, как дверь распахнулась.

На пороге стоял Финстер, облаченный в твидовый костюм спортивного покроя. У него на лице витала улыбка.

— Одна из моих любимых книг. — Финстер приблизился к Майклу, и у него в глазах появился веселый блеск. — Написана в тысяча девятьсот двенадцатом году Альфредом Вегенером. Здесь впервые выдвигается теория тектоники. Вы держите в руках один из трех существующих на свете экземпляров.

— Извините. — Майкл судорожно вцепился в книгу, не зная, как ему вести себя дальше, словно ребенок, которого застигли с коробкой конфет в руках.

— Чепуха. Вы мой гость; я считаю за честь принимать вас у себя дома. Пока вы здесь, можете брать все, что только пожелаете. Пожалуйста, оставьте эту книгу себе; не сомневаюсь, она вам понравится.

— Нет-нет, что вы…

— Прошу вас, не стесняйтесь. Книга, будучи прочитанной, превращается всего лишь в трофей. Мне она больше не нужна.

— Благодарю вас, но я, право, не могу принять этот подарок.

— Если вы передумаете… — Финстер неопределенно махнул рукой. — Позвольте показать вам дом.

— Я не могу задерживаться…

— В таком случае что-нибудь выпьете?

При этих словах появился дворецкий Чарльз с серебряным сервировочным подносом, на котором стояли два высоких фужера с шампанским. Протянув один фужер Майклу, Финстер приветственно поднял свой.

— За выздоровление вашей жены.

— Благодарю вас, — сказал Майкл. Они чокнулись.

— Я смогу уговорить вас отужинать вместе со мной?

— Честное слово, я не могу.

— Ну уж сигару-то вы со мной выкурите? — Достав две сигары, Финстер предложил одну Майклу.

Майкл отрицательно поднял руку. Финстер усмехнулся.

— У меня слишком много пороков — хорошее вино, сигары, женщины. К несчастью, — как там говорится в пословице? Душа хочет…

— …но плоть слишком слаба. Извините, мистер Финстер…

— Зовите меня Августом, — остановил его Финстер.

— Ну хорошо, Август. Думаю, вы меня поймете. Мне действительно хочется поскорее покончить с нашим делом и вернуться к жене.

— Ну, разумеется. Но скажите, что произошло в Риме? У меня не было никаких новостей от вас с тех пор, как вы покинули Италию, и во время последнего нашего разговора вы говорили крайне загадочно.

— Рим, Ватикан… все это было лишь для отвода глаз. — В голосе Майкла прозвучала усталость. — На самом деле ключи находились на окраине Иерусалима.

— Иерусалима? — удивленно переспросил Финстер. — Где именно?

— В маленькой убогой часовенке.

— Очень любопытно. Охрана?

— Один человек.

Финстер задумался на мгновение.

— И? Вы от него избавились?

— Это он попытался «избавиться» от меня.

— А что сделали вы?

— Убежал.

Улыбнувшись, Финстер кивнул.

— Вы не могли бы описать охранника?

— Было очень темно, — чувствуя себя неуютно, ответил Майкл. — А почему вы спрашиваете?

Финстер, казалось, не услышал его, погруженный в раздумья. Развернувшись, он открыл дверь, которая вела в коридор.

— Предлагаю идти и разговаривать, вы не возражаете? Положив книгу на стол, Майкл последовал за ним.

Они прошли по величественному особняку, мимо бильярдных и игровых комнат, мимо гостиных и танцевальных залов. Раскурив сигару, Финстер сделал жадную затяжку и медленно выпустил дым, повисший в воздухе плотным серым облачком.