Палата наполнилась утренним светом. Ночь выдалась тяжелой; с момента начала процедур все ночи были такими, но эта прошла особенно мучительно. Постоянная рвота и диарея истощали организм Мэри, лишая ее жизненных сил. Ноль исходила буквально из мозга костей. Мэри была в полном изнеможении, теряя остатки воли.

Как только солнечный луч коснулся ее век, она зашевелилась. Относительное утешение сна покинуло ее — впереди был новый день, наполненный страданиями. Мэри перекатилась на бок — и тотчас же по всему ее исстрадавшемуся телу разлилась бесконечная радость: она увидела Майкла. Впервые с того момента, как три недели назад ей сообщили диагноз, Мэри почувствовала себя помолодевшей. Теперь, когда он вернулся, она непременно одержит победу над чудовищем, схватившим ее, загонит его обратно в ту страшную дыру, откуда оно появилось.

— Доброе утро, — прошептала Мэри.

Майкл расставлял цветы. Он уже успел убраться в палате, и Мэри показалось, что порядок пришел не только в это унылое помещение, но и во всю ее жизнь. Впервые за несколько дней шторы были раздвинуты, и Мэри снова получила возможность видеть голубое небо.

— Доброе утро, — ответил Майкл и, наклонившись, нежно поцеловал ее.

Мэри мысленно пристыдила себя: сны о мучениях и смерти, одолевавшие ее, были беспочвенными страхами. Майкл вернулся, как и обещал.

— Я по тебе соскучилась, — прошептала она, усаживаясь и подкладывая подушку под спину.

— А я соскучился по твоей улыбке. Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше.

— Рад слышать это. — Майкл знал, что Мэри лжет. Но он промолчал, понимая, что делает она это ради него.

Мэри уютно устроилась у него в объятиях. Вот что на самом деле было ей нужно больше всех мыслей и молитв, больше любых лекарство и благих пожеланий. Выть в объятиях Майкла. И обнимать его самой. Для нее любовь заключалась не только в том, чтобы принимать, но и в том, чтобы отдавать. И этот чудодейственный эликсир подействовал на обоих. Тревога, не покидавшая Майкла с тех самых пор, как он уехал из страны, исчезла, оставшись где-то в Германии.

— Я тут подумал… — Отстранив Мэри от себя, Майкл заглянул ей в глаза. — Быть может, мы съездим на недельку на море, в Нантакет, остановимся в гостинице «Корабельный колокол».

— Позанимаемся любовью в дюнах.

— Гм… Поедим суп по-португальски.

— Свежих омаров. Майкл помолчал.

— Тебе не говорили, долго еще ждать выписки? — Ему не терпелось как можно скорее вырвать Мэри отсюда.

— Еще целую неделю. Завтра врачи снова будут ковыряться и щупать.

— Я бы тоже был не прочь поковыряться и пощупать.

— Это можно устроить, — сказала Мэри, утыкаясь лицом ему в шею. Она всегда любила запах, исходящий от Майкла, находя в нем утешение, чувство безопасности. Как ни старалась она гнать от себя эту мысль, последние семь дней ее не покидало предчувствие, что Майкл больше не вернется. Вот что пугало Мэри по-настоящему: она с ужасом думала о том, что ей предстоит умереть в одиночестве. — Как прошла поездка?

— Работа заняла чуть больше времени, чем я предполагал, и оказалась чуть более сложной. — Майкл принялся растирать жене спину, от лопаток и вниз, так, как она любила.

— Тебя искал Поль. — Закрыв глаза, Мэри положила голову ему на плечо.

— Он не говорил, что ему нужно?

— Он хотел, чтобы ты позвонил ему, как только вернешься. Сказал, что в субботу у вас футбол.

Чушь собачья. Буш собирается содрать с него с живого кожу. Но с этим Майкл как-нибудь справится; после того, через что ему пришлось пройти за эти последние кошмарные недели — болезнь Мэри, Ватикан, Израиль, подземелье Финстера, — он справится с чем угодно. Нет, Бушу он пока что звонить не будет. Буш подождет.

— Ты полностью закончил работу? — спросила Мэри.

Майкл что-то недоговаривал, но она понимала, что он делает все ради нее. И сейчас было не время донимать его расспросами.

— Да. — Майкл крепко прижал ее к груди. — И больше я тебя никогда не покину.

— Знаю.

Впервые за долгое время оба поверили, что наконец все будет хорошо.

Войдя в свою квартиру, погруженную в темноту, Майкл швырнул почту на столик. Просунув голову в спальню, он окликнул:

— Ястреб?

Затем проверил автоответчик. На маленьком табло светилась красное число тринадцать. Он нажал клавишу воспроизведения. «Сообщение номер один», — нудно пробубнил синтезированный женский голос.

— Майкл? Это я, перезвони мне, — послышался голос Поля Буша.

Майкл снова нажал клавишу, переходя к следующему сообщению.

— Майкл, позвони…

Снова Буш. И снова Майкл нажал клавишу.

— Майкл, я знаю, что ты вернулся, не вынуждай меня приходить к тебе и получать…

Майкл резко ткнул клавишу, обрывая сообщение на середине.

— Ястреб?!

Майкл заглянул на кухню. Быть может, миссис Макгинти вывела пса на прогулку. Только тут до Майкла дошло, что Си-Джей тоже нигде не видно. На самом деле он терпеть не мог эту кошку, вообще с детства ненавидел кошек, этих капризных животных, и не понимал, в чем их притягательность. Но это была кошка Мэри, и раз она любит маленькую тварь, он… по крайней мере, будет притворяться, что тоже любит ее. Вероятно, после его отъезда миссис Макгинти забрала Си-Джей к себе домой. Надо будет не забыть подарить ей что-нибудь приятное в знак признательности за хлопоты.