Облегченно вздохнув, я тут же пристроился за стол, собираясь позавтракать. В этот момент вошел слуга и сообщил что-то на ухо старому герцогу.

— Девочка, там тебя спрашивает группа людей. Ты приглашала кого-то в замок или это чья-то уловка? — вопросительно подняв брови, встревожено поинтересовался Бертран.

— Звала! Очень жду! Вы не возражаете, если я приму их у себя в кабинете? — вскочил я, услышав новость.

— Не возражаю, — усмехнулся герцог и вопросительно посмотрел на меня, вероятно рассчитывая, что я расскажу, кто и зачем был мною приглашен.

Не оправдав его ожидания, я приказал слуге, чтобы всех прибывших проводили ко мне в кабинет, и быстро бросился к себе. Я рассчитывал, что приедет Яджина, в сопровождении моих парней из команды, и надеялся, что она сможет помочь Бертрану, если не совсем выздороветь, то хотя бы немного поправить его здоровье.

Эммануэль редко показывался в своем замке, и меня такое положение дел вполне устраивало. Всё же, в его присутствии я чувствовал себя некомфортно, прям как бедная родственница у богатого дядюшки. Чтобы не ощущать себя нахлебником, развил бурную деятельность по подготовке спектакля под названием суд. В первую очередь выпытал у Бертрана всю имеющуюся информацию о семьях друзей Эдвина. Меня сильно удивило, что для того, кто уже несколько лет почти не покидал замка, он был слишком хорошо осведомлен. ТО, что он мне сообщил, вряд ли удалось бы узнать при личной беседе с теми, о ком я интересовался. От всей души поблагодарив старого герцога, лично съездил в имения графов Торэя и Мольетти, и, не сообщая сразу о проблемах парней и своих планах на них, просто побеседовал с хозяевами о жизни.

Обе семьи оказались неблагополучными. У одного из парней, мать, женщина лет сорока, уже несколько месяцев как вдова, да и до этого её муж четыре года лежал парализованный, так что по сути, хозяина в имении не было. Мой приезд здорово напряг даму и поначалу разговор не клеился. Графиню Полэну Торэя сковывало мое высокое положение и неизвестность причины появления. В процессе разговора моя собеседница постепенно расслабилась, и начала жаловаться на жизнь. Судя по её не совсем связному рассказу, дела имения идут все хуже и хуже, сама она не знает, как это поправить, а повлиять на сына не может.

Рассказ о происшествии взволновал её, чуть ли не до потери сознания, ведь Кларис был единственным сыном и наследником.

— Мой муж, Эммануэль Вэрински, Советник короля, очень разгневан на парней за неуважительное отношение к его жене. Сына герцог вряд ли серьезно накажет, но на друзьях Эдвина отыграется по полной, и парней вполне может ожидать худший из возможных вариантов, — на всякий случай, пришлось припугнуть её.

Полэна побледнела, совсем перепугавшись за судьбу Клариса. Решив, что графиня уже готова воспринять мою идею, я продолжил своё изложение.

— Понимаете, герцог вряд ли согласиться на выкуп, у него своих денег достаточно, поэтому, будет настаивать на наказании… У меня есть план, который мог бы устроить все стороны, и, благодаря которому, мальчики не только не пострадают, но даже почерпнут немало полезного из этой ситуации. Однако для этого я нуждаюсь в вашей поддержке, — проникновенно поведал я.

Мне необходимо было, чтобы она воспринимала меня как того, кто старается ей помочь. Рассказывая более подробно, детали своего плана, я постоянно делал упор на те преимущества, которые могут извлечь парни. В итоге, мое предложение было принято без каких-либо возражений и обещано полное и безоговорочное содействие всему, что считаю нужным.

С графиней Риткэ Мольетти я беседовал уже по накатанному сценарию. В этом семействе тоже имелись свои проблемы. Отец Вольта, второго друга Эдвина, на войне потерял ногу, и с тех пор отошел от всех дел, проводя большую часть времени за бутылочкой вина в компании со своими двумя друзьями, абсолютно не участвуя в воспитании сына или похоже вообще забыв о его существовании. Мой основной разговор состоялся только с матерью парня, которая так же приняла все мои условия и согласилась помогать. Осознавая мое право, она была рада, что её сына не только не казнят, но даже займутся его воспитанием.

Поведение Клариса и Вольта меня не удивляло. Как и во все времена и во всех мирах, более бедные, слабые или менее удачливые пристраивались к тем, кто имел власть, богатство или силу, в расчете на кусок пирога с барского стола. Но в подобной ситуации имеются и свои минусы. Как только покровитель попадал в неблагоприятную ситуацию, то и группа подскока тоже сидела в той же гм… яме. Что мы и можем наблюдать в данном случае.

Как мы и договорились, Полэна и Риткэ приехали за три дня до намечающегося события. Я лично встретил графинь, и представил старому герцогу, проведя положенный ритуал приседаний и раскланиваний. Затем отдал их на растерзание слугам, которые должны пошить платья в духе последней моды, навести лоск на самих дамах и в нужный день соорудить у них на голове что-то совершенно сногсшибательное. В свободное от косметических процедур и примерок время, мы репетировали диалоги, с которыми собирались выступить.

В мои планы не входило, чтобы о происшедшем узнали посторонние. Слухи имеют тенденцию сильно искажать информацию, и на другом конце сломанного телефона может выйти что-то совершенно неприличное, доказывай потом, что ты не верблюд. К тому же, единоличное принятие решения молодой женой, пусть даже и королевского Советника, могло быть неправильно понято в высшем свете. Поэтому для создания соответствующего антуража Бертран пригласил четверых приятелей.

За время прогрессирования его болезни, многие ровесники и более молодые друзья потихоньку исчезли с горизонта, остались только самые старые и надежные. Вот они то и были посвящены в подробности предстоящего события и согласились создавать толпу. А после мероприятия приятели собирались задержаться в замке на несколько дней, чтобы посидеть с бокалом вина, обсудить между собой политику и последние сплетни при дворе.