Шрифт:
Шепель спросил:
– Сколько у нас времени на разведку?
– Семь километров вы пройдете часа за два, возможно, за меньшее время. Отлежитесь полчаса. Подъем и мероприятия на вершине займут еще часа полтора. Отход и короткий отдых – еще два с половиной. Итого, получается, на разведку вам, братцы, с учетом всех побочных явлений – семь часов. А значит, в 17.00 вы должны быть здесь!
Шепель предложил:
– Командир! А на хрена нам возвращаться? Я по рации сброшу тебе всю развединформацию, опишу местность и аул. Возвращаться же – терять как минимум три часа! А так разведданные ты получишь не позднее 14.00. Впрочем, тебе видней, что делать дальше.
Тимохин согласился:
– Ты прав. В возвращении нет смысла. Оказывается, Миша, я не напрасно всюду посылаю тебя первым. Другой бы выслушал приказ и молча отправился выполнять его. Ты же проявил разумную инициативу.
Шепель вздохнул:
– Я всегда говорил: язык мой – враг мой. Но ничего не могу поделать. Такой вот придурок.
– Ты профессионал, Миша.
– От чего и страдаю.
– Ладно, страдалец, хорош болтать, пора выдвигаться. Значит, если отбрасываем возвращение разведгруппы, то связь держим постоянно. Понял, Миша?
– Понял, командир.
– Вперед, ребята, и удачи вам!
– До встречи на перевале, командир!
Шепель с Кимом направились к балке. Тимохин связался с Крымовым, доложил решение оставить разведчиков на вершине северного перевала. Начальник отдела спецмероприятий согласился с командиром группы «Орион» и отдал такое же распоряжение подполковнику Соловьеву.
Разведчики «Ориона» прошли овраг за 1 час 40 минут. В 11.40 радиостанция Тимохина пропищала сигналом вызова. Александр ответил:
– Первый на связи!
– Это Третий! Прими промежуточный доклад. Балку прошли без проблем. Дно относительно ровное, местами сужается, местами расширяется. Изобилует поворотами, склоны в середине отвесные высокие, метров под десять, в остальном – пологие, от трех до пяти метров, покрыты кустарниковыми зарослями. Вышли к подножию склона, начали его осмотр.
– Я тебя понял, Третий!
– До связи, Первый!
И в дальнейшем разведка развивалась успешно, с опережением расчетного времени. Второй доклад Шепель сбросил ровно через час, в 12.40. Доложил, что находится на вершине перевала. Ким, пройдя по хребту триста метров, обнаружил позиции дозорного поста противника. Дозорных на посту нет. Справа по дну ущелья разбросан аул. Восточнее – два ряда сохранившихся жилых строений. Посередине – два больших дома. Возле них замечено несколько боевиков. Работает кухня. В ауле довольно много женщин, но подолгу на улице они не задерживаются. Их контролируют боевики, точное количество которых установить невозможно. Западнее по ущелью и ближе к нашему перевалу – участок развалин. Там никого нет. Хорошо просматриваются две тропы противоположного перевала, уходящие на вершину и далее в «зеленку». Один из больших охраняемых домов оборудован крупной спутниковой тарелкой-антенной, она установлена на крыше.
Тимохин, слушая доклад Шепеля, проговорил:
– Это дом Хана, только он имеет возможность связываться с Абадзе.
– А Кабан?
– И Кабадзе, у того переносная спутниковая станция.
Майор продолжил:
– Восточнее аула, метрах в ста от крайних уцелевших домов, еще один пост. И также пустой. Видимо, дозорных на посты выставляют в темное время суток или не выставляют вообще. Но выглядят они обжитыми.
– Значит, дозорных выводят ночью. Проверим. Как склоны?
– Нормальные, достаточно пологие и также покрытые кустарниковой растительностью. В общем, есть где установить огневые точки и быстро спуститься к аулу.
– Хорошо! Наблюдайте за объектом, держа в поле зрения и соседний пост. Работайте по очереди. Очередность установите сами. Режим связи остается прежний, по необходимости.
Шепель отключился. Тимохин переключился на Крымова. Руководитель операции сообщил, что разведка группы «Мираж» сбросила информацию, подтверждающую разведданные Шепеля.
Крымов приказал Тимохину выйти на рубеж подготовки штурма, другими словами, к подножию перевала, к 21.00. Разведке продолжать работать на вершине. При выходе к первому рубежу связаться с Кабадзе. Затребовать от него данные по охране аула, режиму несения ею службы, по количеству боевиков на базе, местонахождению Хана и общей обстановке.
Тимохин ответил кратко:
– Есть!
Вторник, 5 октября. Район горной базы Хана. 21.15.
Группа «Орион», благополучно и скрытно пройдя балку, рассредоточилась у подножия невысокого, пологого, но покрытого густой растительностью склона северного перевала. До этого в 21.00 Шепель доложил, что на посты вершины и прикрытия восточного направления вышли дозорные, вооруженные пулеметами ПК. Крымов сообщил, что к вершине южного хребта вышла и группа «Мираж». Приняв сообщение, Тимохин по радиостанции малого радиуса действия вызвал Кабадзе:
– Дон! Я – Орион! Как слышишь?
Кабан подал сигнал, что в настоящий момент говорить не сможет. Пришлось ждать. Бандит вышел на связь через полчаса:
– Орион, я – Дон!
– Почему не мог ответить сразу?
– Был у Хана.
– Как он?
– Спокоен! Ваш подход остался незамеченным.
– Доложи обстановку.
– Обстановка спокойная, база живет обычной жизнью. Недавно Хан выслал часовых на посты, которые находятся на вершине северного перевала прямо над аулом и с востока примерно в ста метрах. Западный пост, расположенный в двухстах метрах от базы, функционирует круглосуточно. На каждом посту по одному наемнику, вооруженному ручным пулеметом. Но службу они несут пассивно, уверенные в безопасности базы.