Он по-прежнему ни о чем не спрашивал, просто сидел и курил. И Вероника, представившая вдруг, что на его месте мог вот так же сидеть и курить Вячеслав, невольно почувствовала раздражение.

– Ты по делу, что ли? – резковато спросила она.

– Нет, – честно и спокойно ответил он. – Просто хотел тебя увидеть. Почему-то я почувствовал, что тебе сейчас не очень хорошо. И, кажется, я не ошибся в своих предположениях.

После этих его слов у Вероники защемило сердце. Мысль о том, что есть кто-то, кому небезразлично ее состояние, согрела ее, и Вероника приблизилась к Эдуарду и благодарно обняла за плечи. И когда он обнял ее в ответ, она ощутила исходящее от него надежное и уверенное тепло. Плечи ее дрогнули, и Эдуард это заметил.

– Ну-ну, – он прижал ее голову к своей груди. – Успокойся, все будет хорошо.

От этих банальных вроде бы слов Вероника совсем растрогалась и размякла. Однако она не затряслась в рыданиях на груди Эдуарда, а просто тихо, без предисловий стала рассказывать ему о том, что случилось вчера у них с Вячеславом.

Эдуард не перебивал, внимательно слушал, тихонько гладя ее, как маленькую девочку, по голове. И когда Вероника умолкла, он ничем не высказал своего негатива в ее адрес или адрес Вячеслава. Не стал говорить: «Я же тебя предупреждал, что так и будет! Видишь, какой он?» И за это Вероника тоже была ему благодарна.

Хоть как-то выплеснув то, что копилось у нее внутри, Вероника села на стул и потянулась к бутылке с водкой. Эдуард проследил за ее жестом и сказал:

– Я думаю, тебе не стоит пить.

– Сегодня можно, – тихо отозвалась она, наполняя рюмку доверху. – Я бы и рада не пить, но…

– Но ты же никогда не прибегала к такому средству, – напомнил он. – Ты же не любишь водку.

– Все когда-нибудь происходит в первый раз, – с усмешкой сказала Вероника, залпом опрокидывая рюмку.

Видимо, она глотнула слишком много, потому что следом сильно закашлялась. Придя в себя, она виновато посмотрела на Россошанского и тихо проговорила:

– Ты не волнуйся, Эдик, я не сопьюсь. Просто мне сейчас это необходимо, а то я не выдержу. Вот когда это пройдет, тогда…

– Это не пройдет, если ты постоянно будешь себя накручивать, – с нажимом произнес Россошанский. – Тебе нужно немедленно, одним махом выбросить все из головы. Как отрезать. Не было и не было. Нужно резать по живому. Конечно, будет больно, но нужно сцепить зубы и запретить себе вообще думать об этом.

– Тебе легко говорить, – вздохнула Вероника. – Ты у нас такой весь из себя выдержанный.

– Вероника, – негромко ответил Россошанский. – Это не значит, что я не переживаю. Знаешь, что я чувствовал после нашего последнего разговора?

Вероника вспыхнула.

– Я сейчас ничем грузить тебя не хочу, – продолжал тем временем Эдуард. – Но ты помнишь, что я сказал напоследок. И могу повторить сейчас. Если ты хочешь, давай будем вместе. Ты подумай над этим…

Вероника уже хотела было что-то возразить, но Россошанский перебил ее:

– Из семьи я ушел, если ты об этом. И ушел окончательно.

– Я не об этом, но куда же ты ушел? – изумленно подняла брови Вероника.

Она всегда была убеждена в том, что Эдуард, в какое бы отчаяние он ни приходил от неурядиц в семье, никогда не уйдет из нее.

– Я снял квартиру, – пояснил Эдуард. – А ту оставил жене с сыном. Так что живу совсем один…

– Тебе, наверное, плохо сейчас… – сама для себя с грустью констатировала Вероника. – Эдик, знаешь, я пока не знаю, что тебе сказать, но ты можешь приезжать ко мне, когда захочешь.

Россошанский кивнул в знак того, что он все понял.

– Если тебе нужно, то я готов со своей стороны поддержать тебя, – сказал он.

– Не знаю, – вздохнула Вероника. – Ты поддержал меня уже своим визитом. И я тебе благодарна.

Вероника, выговорив все это, снова плеснула водку себе в бокал.

– Ты понимаешь, Эдик, я не могу! Не хочу больше ничего! Вообще ничего не хочу! – Вероника наконец расплакалась и хлопнула ладонями по столу.

Эдуард встал со своего места и, подойдя к Веронике сзади, обнял ее. Она повернулась к нему и продолжила рыдать у него на груди. Он долго гладил ее волосы и пытался утешить не словами, а прикосновениями, считая, что именно это сейчас будет наиболее действенным. Потом он решительно отодвинул стоявший на столе бокал.

– Так, вот что, хватит, – сказал он. – Сейчас же едем ко мне. Здесь ты или сопьешься, или сойдешь с ума.

Вероника недоверчиво посмотрела на него, потом на бокал. Эдуард аккуратно, но решительно вылил его содержимое в раковину, поставил бокал на стол и, круто развернувшись к Веронике, проговорил твердым голосом:

– Я тебе уже сказал, что ушел из семьи и снял квартиру. И сейчас мы едем туда. Ты будешь жить там со мной. Если не захочешь, я и пальцем к тебе не прикоснусь. Можешь быть в этом уверена.