— Ну ты, Машка, даешь. — Горностаев показал ей кулак. — Разве можно действовать такими грубыми методами?

— А твоими мы бы ни за что не узнали ее фамилию. Все жены бизнесменов, как раковины, скрытные и таинственные. У них много денег, вот они и осторожничают. Мало ли что… Ты лучше скорее звони отцу, выясняй, кто такой Иванов Григорий Григорьевич и, главное, его адрес.

Вскоре у них имелось уже досье на Иванова. Ювелирные магазины по всей Москве. «Недурственный бизнес. Вот только непонятно, как же он мог принять стекляшки в ушах своей жены за настоящие бриллианты?» — подумал Никитка.

— Его ревность ослепила, — ответил на его немой вопрос Дронов.

— Кого? — не догадалась Света.

Сашка объяснил.

— Но ведь Валерия может и… обмануть… — осторожно заметила она. — Может, мой отец на самом деле подарил ей бриллиантовые серьги? После всего, что мы узнали, я могу даже в это поверить…

— Раз так, — сказал Дронов, — было бы неплохо поискать у вас дома такие же фотографии, где твой отец вместе с Валерией.

— Думаешь, что мама ушла из дома из-за этого?

— Посмотрим…

— Да, чуть не забыла. А ведь в «Саламандре» звучит Фаусто Папетти. Такую же музыку я слышала по телефону, когда мама позвонила…

— Конечно, нам нужно вернуться туда и все проверить. Но только Горностаева одного я теперь туда не пущу!

Эти слова, естественно, принадлежали Маше.

Света с Дроновым уехали к ней домой. Улучив момент, улизнул из штаба Никитка и позвонил из телефона-автомата:

— Серый, у меня тут дельце одно. Я не стал говорить, потому что Машка бы меня не пустила. Скажи ей, что я скоро вернусь.

Не дожидаясь ответа, он повесил трубку.

Путь его лежал в «Саламандру». Только на этот раз он вошел в особняк не с парадного хода, где располагалось летнее кафе с зонтиками, а со двора.

Повторяя маршрут Горностаева, он поднялся на второй этаж и замер на пороге кухни. Там на плите стояла кастрюлька и был такой смрад, словно в ней варилась протухшая рыба.

Услышав шаги в коридоре, он спрятался за кухонной дверью. Где-то работал телевизор. Вдруг в кухню стремительной походкой вошла… Людмила Николаевна. В нарядном модном костюме, одетая как на праздник. Она подошла к плите и помешала вонючий суп. Следом за ней в кухне появился высокий красивый мужчина, одетый не менее шикарно.

— Слушай, поскорее бы ты уехал! Надоело мне варить всякую гадость, — довольно миролюбиво, словно дурачась, проворчала она.

— Потерпи еще немного. Осталось, — он посмотрел на часы, — всего каких-то пятнадцать минут.

— Все взял?

— Ты же знаешь, я лечу налегке. Все куплю там.

— А ты не боишься?

— Нет. Надоело здесь маяться! Даже семью завести не могу, а ведь мне уже сорок пять…

— Теперь ты женишься на финке?

Посмотрим. В Финляндии много и русских. Главное, что ОН меня там не найдет. Думаю, что мое «лечение» пошло ему на пользу. А как у вас дела, мадам?

— У меня, как всегда, одни заботы. Хорошо хоть, что Валерия пошла на поправку. Глупейшая история вышла с этими фотографиями. И как это Роман мог так опростоволоситься?

— Что с другой твоей пациенткой?

— Сплошные переживания. Ей кажется, что все это сон. И она постоянно требует от меня доказательств, что это все-таки реальность. Иногда даже приходится ее щипать, представляешь? Уверена, что потом она будет вспоминать обо мне с благодарностью…

— Хорошо бы у Романа получилось с музеем. Как ты думаешь, Гришка спонсирует его идею? — засомневался мужчина.

— Почему бы и нет? Он не такой дурак, чтобы из-за какого-то недоразумения упустить шанс разбогатеть. Музей, который хочет создать Роман, даст верный доход. Денежки так и потекут в Гришкины руки. Роман вздохнет с облегчением и уйдет из «Флоры». Представляю, как ему надоело разглаживать морщины старухам… — пожалела она брата.

Так уж и старухам? Насколько мне известно, в последнее время он делает свои волшебные маски исключительно молоденьким. Таким, как Валерия. А последняя клиентка вообще блеск! Ты бы видела это юное симпатичное личико… Только зря он ведет себя как ребенок… Ну все, пойдем отсюда, я и сам не могу больше дышать этой гадостью! Скормишь ему эту похлебку — и можно отпускать. Меня он уже не найдет.

— А ты уверен, что я тоже буду в безопасности?

— Конечно, уверен! Он не посмеет мстить. Тем более что у меня и пленка, и фотографии. Я сразу же могу дать, в случае чего, им ход. Так что, сестричка, не переживай! Ну все, мне пора. Не провожай меня.

— Ну уж нет, я тебя обязательно провожу. Кто знает, когда еще увидимся?

— Я позвоню тебе, как только прибуду на место.

— Само собой…

И они ушли. Последней из кухни вышла Людмила Николаевна, торжественно неся на вытянутых руках кастрюльку с супом. Пузырек, который подслушал их странный разговор от начала и до конца, абсолютно ничего не понял, кроме того, что этот тип улетает, кажеться в Финляндию. И собирается там жениться на финке.