— Это всего лишь ваше мнение, — подал голос судья Копелл, последний член в составе суда. Редкий случай, чтобы за тридцать минут прений задали вопросы все судьи. Их внимание породило у Джека надежды.

— Да, но оно основано на опыте. — На возвышении сидели несколько человек — бывших судей судов присяжных, которые знали, с кем имеют дело.

— Вы настаиваете на новом судебном заседании или протестуете против смертного приговора? — спросил председательствующий.

— И то и другое, ваша честь. Мы предпочли бы новое судебное заседание, чтобы полностью снять обвинения с Руди. Но если вы отмените приговор за слабостью улик, Руди останется жив и у нас будет время найти того другого человека и на этой основе потребовать нового суда. — Вопрос обрадовал Джека. Он показал, что хотя бы один из судей не забывает о его праве выбора.

— В вашей записке содержится весьма серьезное обвинение — что прокурор штата, полиция и коронер вступили в сговор с целью скрыть от защиты определенную информацию.

— Да, ваша честь, и выдвинуть его было отнюдь не просто. Но обвинители и следствие сознавали, что у защиты имелось право на информацию. И согласились выделить изнасилование в отдельное уголовное дело, вследствие чего информация перестала носить характер доступного для прессы публичного документа. Все было тщательно продумано. Исходя из этого я выдвинул свои обвинения.

Когда настал черед прокурора, Эмори Фергюсон поступил именно так, как ожидал Джек. Он уцепился за факт, что рассматривается третья апелляция и процессу подачи новых надлежало положить конец. Напомнил, что Руди находился в доме убитой примерно в то время, когда было совершено преступление, и его кровь нашли на ковре. Эта улика не вызывала никаких сомнений. Когда судья Арквист спросила его, с какой целью следствие выделило изнасилование в отдельное дело, он ответил хорошо отрепетированным и на первый взгляд правдоподобным аргументом:

— Если бы существовало намерение скрыть улику с целью обвинить мистера Келли, то улика была бы уничтожена. Никто бы об этом не узнал. Но вместо этого в силу понимания, что изнасилование не связано с убийством, следствие выделило его в отдельное дело. Таким образом, улика сохранялась на случай, если бы всплыли дополнительные доказательства невиновности.

В кратком представлении контрдоказательств Джек отметил, что по логике обвинения Ричард Никсон должен был бы уничтожить магнитофонные записи из Белого дома. [24] Он этого не сделал. Неразумное решение, однако оно вовсе не означало, что президент не чинил препятствия правосудию. Затем Джек напомнил, что было поставлено на карту:

— Как я уже отмечал, обвиняемый был девятнадцатилетним юношей и представлял собой пограничный случай человека с отсталым развитием. Обвинение строилось на основе косвенных доказательств, и, как теперь выяснилось, была скрыта способная доказать невиновность моего подопечного улика. В силу этого не было почвы для вынесения смертного приговора. Не секрет, что наша система правосудия дает сбои. С 1976 года, когда в штате Флорида восстановили смертную казнь, были казнены пятьдесят восемь человек и двадцать пять отпущены из камеры смертников. Известно, что был казнен по крайней мере один невиновный. Не слишком впечатляющее досье. Этот список необходимо прервать и не оставлять без внимания факты и обстоятельства, с которыми мы столкнулись в данном деле.

Пат обняла его у выхода из зала правосудия.

— Ты был великолепен, мой рыцарь в сияющих доспехах! Судьи засыпали тебя вопросами, но ты не дрогнул. На твоем месте я бы не смогла сделать ничего подобного, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Ты выиграл. Суд наверняка признает Руди невиновным или хотя бы отменит смертный приговор!

— Ты в самом деле так считаешь?

— А ты разве нет? Непременно! Я понятия не имела о цифрах. Чуть ли не половину от числа приговоренных к смерти отпустили из камеры смертников. Потрясающе!

— Да, я тоже надеюсь, что смертный приговор отменят, но иногда очень хочется, чтобы тебя поддержали.

— Я здесь именно для этого, дорогой, — поддерживать тебя. — Пат крепко поцеловала Джека в губы. — Никогда никем так сильно не гордилась. Я уже сказала, что ты был великолепен? А призналась, что люблю тебя? — На этот раз ее поцеловал Джек.

Во время полета обратно он вновь проанализировал ход дебатов.

— Обычно я выхожу с таким чувством, будто что-то забыл сказать. Когда судьи начинают прессовать вопросами, всего не упомнишь. Но на этот раз вроде ничего не упустил.

— Ничего, — подтвердила Пат. — Прошел по всем пунктам. Не беспокойся. У Руди не могло бы быть адвоката лучше, чем ты.

Ее слова успокоили Джека, по крайней мере на какое-то время. Но, оказавшись дома в постели, он всю ночь ворочался и метался. Время было на исходе, и напряжение становилось невыносимым. В какой-то момент Джек начал бормотать во сне. Пат придвинулась, прислушалась.

— Не отступай! — приказывал он себе. — Только не отступай!