Майор побагровел и отвёл в сторону взгляд:

— Закройтесь! Неприлично!

— Ну что, майор, а может, рискнёшь?

Купряшкин подошёл к Ирине, запахнул на ней халат и туго завязал пояс.

— Если штраф не заплатила, то заплати! Проверю! — и пошёл в прихожую. Попрощавшись, Ирина захлопнула за ним входную дверь.

«Бес, а не баба, — выскочив на лестничную площадку, заворчал майор. — Такую на простой мякине не проведёшь. С ней работать и работать нужно, чтобы на чистую воду вывести. А Олег Петрович дурак! Право, дурак! Да за такую женщину бриллиантами и жемчугом расплачиваться нужно! А он ещё надул её! И подделку всучил!»

Ирина, как только осталась одна, рухнула совсем обессиленная в кресло.

— Что с тобой, сестра? — услышала она взволнованный голос Виталия.

— Если бы ты только знал, как я струсила, — чуть слышно ответила Ирина.

— Но ведь у него ничего нет ни на тебя, ни на меня. Так что нечего его бояться.

— Он умный и хитрый, — возразила Ирина, а чуть подумав, добавила: — Я просто душой чувствую. Да и когда в глаза его заглянула, то сразу же поняла, что он все о нас знает. И прав ты только в одном, что у него нет пока никаких доказательств. — Ирина вдруг встала. — Пойду похожу по городу. Надо расслабиться.

— Может быть, проводить? — спросил Виталий.

— Ты что?! Нас не должны видеть вместе. Тем более сейчас.

— Ну что ж, тогда в одиночку побродим.

Ирина долго ходила по городу, нигде не останавливаясь. Её мучила одна мысль: правильно ли они с Виталием творят добродетель? Ведь они сами совершают преступления.

Она в какой уже раз взвешивала все «за» и «против», но не приходила ни к какому окончательному выводу. А посоветоваться было не с кем. Задумавшись, Ирина не заметила, как оказалась в каком-то незнакомом, полутёмном переулке. Она огляделась по сторонам и вдруг испугалась этого сумеречного переулка и своего одиночества. Прибавила шаг, чтобы поскорее выбраться на свет. И уже прошла больше половины этой зловонной, глухой улочки, как из полутёмного подъезда вдруг вырос перед ней пьяный мужик и пошёл на неё.

Всем своим обликом и поведением он напоминал ей Вермута из ада, но только без сломанного рога и длинного, тонкого хвоста. Пьяный, бормоча что-то нечленораздельное, приблизился и стал хватать Ирину за руки. Она пыталась отбиться и вырваться. Он полез обниматься, оттесняя её к стене ближайшего дома. Ирина собрала все свои силы и резко толкнула его обеими руками в грудь. Но мужика это только развеселило. Как послышалось Ирине, он даже хрюкнул от удовольствия и вновь пошёл на неё. Тогда Ирина, вдруг вспомнив о Боге, перекрестилась и трижды мелко и торопливо перекрестила мужика. Отчего пьяный вдруг оторопел, остановился, а потом боком отступил к серому зданию и исчез в темноте, как будто провалился сквозь землю.

Ирина облегчённо вздохнула, встряхнула головой, словно избавляясь от наваждения. Мимо неё проехал автобус, освещая переулок впереди себя. В свете фар она увидела весёлую компанию с гармошкой. На другой стороне улицы тоже были прохожие. Она почувствовала, что страх проходит, возвращаются уверенность и силы.

В скверике, недалеко от дома, её окликнул Виталий:

— Я уже стал волноваться. Где ты ходишь?

— Меня просто бить некому, дуру! Если бы ты знал, как я испугалась, брат! Как я испугалась! — и она стала взволнованно рассказывать о своём приключении в переулке. Виталий сочувственно кивал. Он только что сам пережил нечто подобное: к нему приставала полупьяная женщина с вывороченными слюнявыми губами, похожая на Иудину.

Всю следующую неделю Виталий мотался в соседние города. Сбывал драгоценности и развозил деньги по наиболее бедствующим учреждениям, в которых жили или лечились старики, дети и инвалиды.

Ирина же, как бы отстранившись от этих дел и предоставив все благотворительное поле деятельности Виталию, занималась домашним хозяйством. Ей нравилось ходить за покупками на рынок, разговаривать со случайными знакомыми, стряпать, кормить Виталия, убирать квартиру и смотреть по телевизору детские программы.

Молодая женщина потеряла всякий интерес к мужчинам и если даже вспоминала иногда о своих бывших отношениях с ними, то лишь с какой-то брезгливостью и даже отвращением. Сейчас она всю свою нерастраченную нежность, женскую заботу, копившуюся много лет, отдавала своему названому брату Виталию. И хотя он был очень красив, но у неё, да и у него тоже, не возникало ни малейшего интимного чувства. Искренность общения доставляла обоим столько счастья и радости, сколько ни он, ни она не испытали раньше со своими партнёрами. Вечера они любили более всего. Обычно Виталий лежал на диване с каким-нибудь журналом или листал городские газеты. Ирина вязала, забравшись с ногами в кресло.

— Сестрёнка! Тебе не кажется, скучновато от безделья стало, даже аппетит пропал.

— А что? Опять чего-нибудь придумал?

— Понимаешь! — тут же загорелся Виталий, отбросив газету в сторону. — Я здесь с некоторыми из своих бывших товарищей повстречался. Кое-что через них пронюхал, да и сам понаблюдал чуток за одним толстобрюхим из новых.

— Что, тоже слишком богатенький и хапуга, как наш друг Олег Петрович?

— Если не хуже! Крышу он для себя хитрую построил. Даже умный сыщик не скоро догадается. Небольшой магазинчик с незавидной облицовкой в глаза не бросается. Скобяные товары, краски, лаки и разная другая дребедень. А на самом деле наркотиками торгует. И не только наш город обеспечивает, но и в другие регионы партиями отправляет.