— Ладно, гони дальше, — шевельнул бровью Алан. Крыть было нечем. Версия у мальчишки родилась отличная… как жаль, что собственные мозги соображают с таким скрипом. Правду говорят психологи, что пик сообразительности — в четырнадцать лет.

— Ну а чего дальше… Смекнул я, что раз уж они тебя за околицу потащили, то камнями закидают. А ежели камнями, то надо, чтобы все участие приняли. От мала до велика. Все, кто камень бросить может. Кроме баб, конечно. Но и бабы тоже все набежали — любопытно же. В деревне почти никого и не осталось. И чем их было отвлечь от тебя, господин? Одно только средство было…

— Ну-ну? — Алан начинал догадываться.

— Словом, я в дом к дедушке Хунниаси вернулся, горящую головню из очага взял — и на сеновал. Знатно занялось… Выждал, чтобы уж точно не потухло, и бегом к околице. «Пожар!» ору. «Горим!». Ну а там уже дым столбом взметнулся. Ясное дело, как они дым увидели, мигом про тебя забыли, назад кинулись, добро спасать… А я тебя отволок от дороги, в кусты. Совсем уж испугался, думал, убили. И как бы хоронил я тебя? Ты ж мне пока не обсказал, как это по-христиански делается. А неправильно хоронить нельзя, дух тогда бродяжить станет…

Уж в чём нельзя было отказать Гармаю, так это в детской непосредственности.

— Да ладно тебе… бродячий дух… Дальше-то как было?

— А дальше оказалось, что дышишь ты, живой, значит. Ну, я смекнул, что в Огхойю тебя надо… наверняка какой знахарь найдётся… не стоит город без лекаря… Ну и потащил потихонечку. Плащ твой на полоски порвать пришлось, обвязал я тебя и лямки сделал… ты ж тяжёлый, между прочим. Ну вот… тащу и Христа прошу, чтоб помог, значит. Потому что нельзя тебе помирать… да и я без тебя куда? — он всхлипнул, что совсем не вязалось с прежним иронически-хвастливым тоном.

— Так ты что, до самой Огхойи меня волок? — изумился Алан. Раньше он предполагал, что пацан уговорил кого-то подвезти израненного господина. Да ведь и глаз мула запомнился…

— Ну, почти, — кивнул мальчишка. — Дотащил я тебя до рощицы близ городской стены, а дале в город побёг, выяснять насчёт лекаря. Мне к тётушке Саумари и показали дорожку. А там уж она соседей упросила, чтобы помогли. Те мула оседлали и со мной пошли… Повезло ещё, что солнце не село и ворота городские открыты были.

Что-то Алану было всё-таки непонятно. Сидела в мозгах кривой занозой какая-то мысль, и никак он не мог её ухватить.

— Слушай, — наконец сообразил он. — Когда мы в Аргимгу пришли, солнце уже полдень миновало. Пока я крестьянам бумаги писал, пока обедали, пока эта буча случилась — времени-то изрядно прошло. А от Аргимги до Огхойи пешего пути едва ли не полдня. Пешего, заметь. А не если один другого по земле волочит. По моим расчётам, ты бы никак до захода солнца не управился, и более того — дай Бог чтобы к утру до города добрался. С моей-то тушей… Как же тебе удалось так быстро?

Мальчишка задумался. Потом покрутил головой, отчего длинные чёрные космы взметнулись львиной гривой.

— А я знаю? Не хватало мне тогда об этом думать. Тащил и всё. Ну и Христу сказал, чтобы пособил. Ну и вот… чего ж непонятного-то?

Слов у Алана не было. И вообще ничего не было в голове — ни мыслей, ни чувств.

Одна лишь теплота, разлившаяся по жилам и растворившая в себе боль. Теплота укачивала, и размах волн становился всё сильнее — до горизонта и обратно, и не было ни света, ни звука — только непрерывный полёт между небом и бездной.

Точно так же болтало в десантной шлюпке, пока та разгонялась. Тесная кабинка, до всего нужного рукой дотянешься… если, конечно, сумеешь поднять эту руку, превращённую перегрузкой в чугунную чушку. Правда, тянуться было незачем — лежи себе в мягком кресле, стискивай зубы и терпи… самое главное сделает за тебя электроника. Какое счастье, что бортовые компьютеры этих, по выражению Серёни,

«космических велосипедов» управляются вполне внятной операционкой DoorSky, а значит, перепрограммировать — не проблема. Были бы мозги…

И всё равно только на разработку программы ушло три года. Конечно, в одиночку бы ему нипочём такое не провернуть, но мир не без добрых людей… которые бесплатно пишут тебе требуемые модули, а главное, не задают лишних вопросов. «Так угодно Господу», отшучивался он, и шутки принимали.

Разумеется, на «Солярисе» не было и не могло быть никакой пилотируемой техники, предназначенной для посадки на планету. Эти шлюпки болтались в ангаре лишь затем, чтобы в случае аварии транспортного бота — буде таковая случится по выходе из «Врат» — прилететь на выручку пассажирам. Но, конечно, параметры этим железкам задавались с запасом. Просто никому и в голову не приходило, что по аппаратным возможностям их вполне хватит на несколько сужающихся витков по орбите и вход в атмосферу. Стоит лишь ввести соответствующую программу…