– И она перезвонила?

– Нет. Тогда я позвонил на следующий день, и оказалось, что она заблокировала мой номер. Теперь у меня нет с ней никакой связи. Вот такие пироги… Господи, неужели она не может вести себя хоть немного… разумнее?

– Ох, – вздохнула я. – Ты ведь знаешь маму… К тому же она тоже испытывает некоторые трудности.

– Правда?

– Из-за лам. Маме необходимо больше денег на их содержание. В настоящее время ей удается что-то заработать только по выходным, когда люди участвуют в ее прогулках, а в течение недели интерес к ламам невелик. Это ее очень беспокоит.

– Понятно.

– Надеюсь, она станет более общительной, когда все утрясется.

– И я надеюсь, – со вздохом сказал папа. – Пойми, Миранда, я знаю, что был не лучшим мужем. Знаю, что мама чувствовала себя покинутой.

– Но ты действительно пренебрегал мамой – и мной.

– Да, – снова вздохнул папа. – Ты права. Я был молод, эгоистичен и хотел реализовать свою мечту. Но, знаешь, прошло уже двадцать лет, и мама могла бы смягчиться…

– Гм… Я тебя понимаю.

– Ладно, – сказал папа, посмотрев на часы. – Мне пора – путь неблизкий.

Я пошла провожать папу, и тут проснулся мой мобильник. Звонила Дейзи – она уже вернулась с занятий по самозащите.

– Это просто фантастика! – воскликнула она. – Я в таком воодушевлении! Ты обязательно должна пойти. Мы говорили о том, как победить в себе «потенциальную жертву», а потом трезво оценить возможности нападающего и решить, какую из трех моделей поведения выбрать – «немедленное отступление», «уход от агрессии» или «открытое противостояние». Маркус действительно хороший наставник, – захлебываясь от восторга, добавила она. – Так ты придешь на следующей неделе, да?

– Да.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– А от Дэвида есть известия?

– Есть.

– И что слышно?

– Мы встречаемся в субботу.

– Отлично. Знаешь, Миранда, я много об этом думала, и вот что мне кажется: чем лучше ты узнаешь Дэвида, тем легче тебе будет сказать ему правду. Это так?

– Возможно. – Я совсем не была уверена в правоте подруги.

– А что у вас запланировано на этот раз?

– Понятия не имею. Но он обещал придумать что-нибудь «интересное».

– Может, покатаемся на коньках? – спросил Дэвид, позвонив мне в субботу утром. – Как ты на это смотришь?

У меня заныло в груди. На коньках я буду казаться неуклюжей и нелепой.

– Кататься на коньках? Летом? – вяло откликнулась я.

– А почему бы и нет? Летом даже лучше – народу меньше. И потом – спорим, что ты уже забыла, когда в последний раз вставала на коньки?

– Почему же – я помню. В девять лет.

– Ну что, покатаемся? Мы можем пойти в Куинсуэй на ледовый стадион, а потом поужинать.

Я прикусила губу.

– Ла-адно.

– Ура! Жду тебя в полвосьмого у выхода из метро.

Я приехала в двадцать пять минут восьмого, но Дэвид оказался на месте еще раньше. На нем были джинсы и бледно-желтая рубашка, в руках он держал сумку. Он улыбнулся и поцеловал меня в щеку. Когда мы обнялись, я снова ощутила приятный цитрусовый аромат. Мы спускались по лестнице, слушая монотонный грохот боулинга и пронзительное повизгивание игровых автоматов.

– От меня не будет никакого проку, – сказала я Дэвиду, когда он покупал билеты.

– Да мы совсем ненадолго сюда пришли – так, на часок. Здесь не очень-то шикарно, но, по крайней мере, каток достаточно большой. Ну что ж, мисс Поведение, вам нужны коньки.

– А тебе не нужны?

Он улыбнулся и достал из сумки пару черных коньков и зеленый джемпер.

– Значит, у тебя есть свои собственные?

– Я много играл в хоккей, когда мы жили в Америке.

– А-а. – Я вспомнила хоккейную клюшку, которую видела в его комнате. – Выходит, ты отличный спортсмен, да?

– И похуже меня найдутся… В общем, я люблю кататься на коньках и думаю, будет славно, если ты составишь мне компанию.

Я оставила свои туфли в гардеробе, а взамен получила пару темно-синих коньков, по виду напоминавших лыжные ботинки. Оказалось, что влезть в них непросто.

– Дай я тебе помогу, – предложил Дэвид.

Он наклонился к моей ноге, а я оперлась на его плечо, чувствуя, как кровь приливает к моим щекам.

– Бабушка, почему у тебя такие маленькие ноги? – сострил он, защелкивая застежки. Потом он надел свои коньки, мы оба влезли в джемпера и осторожно вышли на искрящийся лед.

– Так, давай-ка я сперва найду равновесие, – сказал Дэвид. – Подожди меня здесь.

– Не волнуйся, я с места не сдвинусь.

Я вцепилась в бортик катка обеими руками, пытаясь унять внезапную дрожь. И вдруг Дэвид вихрем пронесся мимо меня, лезвия его коньков сверкнули в разноцветном освещении, и меньше чем за минуту он успел облететь каток дважды. Проделав этот номер, он подкатил ко мне на такой скорости, что едва не врезался в меня, но вовремя затормозил, оставив на льду изысканный росчерк.