– Обожаю проявку, – объявил Дэвид.

На веревке висели блестящие ленты негативов, а также четыре или пять снимков. На столе стояли бутылки и коробки с надписью «Илфорд» и «Кодак». Дэвид что-то положил на один из подносов, а потом взял в руки какой-то аппарат, похожий на большой микроскоп.

– Это увеличитель. Мне нужно просто… вот так. Отлично. Вы готовы?

Он наклонился ко мне, дотянулся до электропровода, щелкнул выключателем, и мы мгновенно погрузились во тьму.

– Скоро вы снова сможете видеть, – негромко сказал Дэвид.

И действительно – комната постепенно наполнилась неярким коралловым свечением, и смутные очертания предметов стали проступать из бархатистой темноты. Я посмотрела на Дэвида – его лицо тоже постепенно материализовалось.

– Это освещение безопасно для пленки, – пояснил он. – Тут у меня три любимых негатива. – В руке он держал плоскую черную коробку – что-то вроде коробки для CD. Он открыл коробку, извлек оттуда первый кадр, направил на него струю сжатого воздуха из баллончика, а затем положил его под увеличитель. Зажегся маленький огонек.

– Это защитный фильтр, – сказал Дэвид. – Он защищает бумагу от света, пока идет фокусировка.

В кадре я разглядела свои черты – сперва они были размытыми, но постепенно обретали четкость.

– А, вот и этот кадр. Так, будем его проявлять.

Он вытащил фильтр и посмотрел на часы, стоявшие на полке перед нами. Мы оба хранили молчание, пока светящаяся стрелка отсчитала двадцать секунд. Затем Дэвид выключил увеличитель, взял бумагу и отправил ее в лоток для проявки. Теперь он покачивал лоток взад и вперед, легонько встряхивая его. Было слышно, как жидкость плещется о края.

– Нам потребуется около трех минут.

Дэвид опустил руки в жидкость и, взяв бумагу за уголки, аккуратно подвигал ее. На ней уже начали проступать серые пятна.

– Вообще-то следует пользоваться щипцами, но я предпочитаю все делать руками. Для меня важны тактильные ощущения. Для кожи это не очень хорошо, но в моем случае это едва ли так уж важно.

Пауза.

– Дэвид. – Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет у меня из груди.

– Да?

– Я должна вам кое-что сказать…

– Правда? И что же?

Я сделала глубокий вдох. Он искоса взглянул на меня и тут же снова перевел взгляд на лоток.

– Что вы хотите сказать? У вас такой серьезный вид.

– Ну… за обедом я говорила, что вы сами назвали мне свой возраст. Но это не так.

– Мне тоже показалось, что я не говорил вам, сколько мне лет.

– Я узнала об этом не от вас.

– Как же вы узнали?

– Дело в том… – Я посмотрела на Дэвида. Он по-прежнему был погружен в процесс. – Дело в том…

– …что я выгляжу на тридцать шесть, да? – предположил Дэвид.

– Нет, вовсе не в этом. Дело в том, что… я… – Сердце билось отчаянно. – Я… узнала ваш возраст на вашем веб-сайте. Там написано, что вы родились в 1967-м. Вот… вот так я и узнала.

– О! – рассмеялся Дэвид. – А я-то думал, вы собираетесь рассказать мне нечто ужасное! А оказывается, весь Секрет в том, что вы посетили мой веб-сайт. Я вас правильно понял?

– Да… да… – только и смогла ответить я.

– Что ж, – снова засмеялся он. – Я рад. По правде говоря, я даже польщен. Так этим ваше «признание» и ограничивается?

– Вообще-то я…

– Смотрите-ка, – перебил он меня, – а вот и вы…

Я взглянула на бумагу, уже начавшую темнеть и покрываться пигментом. На ней проступили мои волосы и подбородок, губы и нос.

– Люблю эту стадию процесса, – признался Дэвид. – Изображение возникает из небытия прямо на глазах. Это все равно что включить радио и услышать музыку.

Снимок был один из тех, которые Дэвид сделал у меня дома. Да, в моем облике и впрямь присутствовала «острота». Я была обеспокоена и явно чувствовала себя неуютно. Это отражалось в моих глазах. Глядя в них, можно было догадаться о вине, столько лет меня тяготившей. Мне показалось, что вместе с фотографией «проявили» и меня.

– Дэвид…

– Ты красива, – неожиданно сказал он. – И у тебя очень интересное выражение лица. Ты выглядишь озадаченной, как будто в голове у тебя происходит что-то очень сложное. Возможно, это все еще последствия разрыва с женихом, – с сочувствием предположил он.

Я молчала. Дэвид достал фотографию из проявителя и переместил ее в соседний лоток.

– А это – фиксажная ванна, – пояснил он, легонько встряхивая лоток. Достав снимок, он осторожно переложил его в следующий лоток. – Так, теперь будем закреплять. Пусть полежит тут, пока я занимаюсь следующим кадром.