Нам с тобой перед походом надо «добро» от Искателей получить, от Федьки, значит. Он сейчас, небось, пошел на Территорию, безопасность проверять… Ну, да это все — ладно. А скажи-ка ты мне, Андрей… Гурьевич, что ты хочешь от Купола? И понимаешь ли ты, что с тобой сделается? Ведь не каждый понимает, как это — стать средним. Первое время жены-матери своих мужей-сыновей-алкашей сюда таскали. Понятно, Купол это дело лечит легко. Я, честно говоря, на себе проверил. Я ведь самый первый туда попал, еще не зная ничего. И кончились мои запои. Теперь с клиентом спокойно выпиваю, и жена не волнуется. Плохо другое: если человек усредняется, то по многим параметрам. В том числе и по продолжительности жизни. Сейчас у мужиков это пятьдесят семь лет. Мне еще пять лет до этого срока. Но поджилки уже трясутся, хоть таких случаев я не знаю, чтобы кто-то по сей причине умер.

Но мы предупреждаем всех: это возможно. Так что алкаши выбирают между своей бедой и ограниченным земным сроком. Им-то, правда, проще — они смерти не боятся. Но, повторяю, этот факт есть пока предположение… Мы всех клиентов записываем, статистику ведем. И еще момент: если ты…

— Борис Георгиевич, — перебил я его, — а туалет у вас…

— Во дворе. Пошли.

Пес полаял для приличия, но агрессивности не проявил. Привык, видно, к чужим людям.

Мы вернулись за стол. Я закурил, а Проводник сказал:

— Вот от курева Купол не отучает. Отсюда вывод — наш мужик в среднем курящий. Я-то сам бросил. Горжус-с-с-с!

— А что вы говорили? Я вас перебил.

— Ах, да. Если ты какой выдающийся, писатель, там, или композитор, то опять же будешь средним. Потому, если ты еще не создал свои шедевры, то под стекло не спеши. Один был у меня. Писатель. Смертельно больной. Говорит, врачи три месяца ему определили. Мне, говорит, книгу бы только закончить. Шедевр будет — на все времена. И что ты думаешь? Не будет шедевра, хоть и времени хватит. Вот так-то. Ладно, Андрей, а теперь скажи-ка мне, что ты-то хочешь?

— Эх, Борис Георгич, сам не знаю… Однажды заболел я, мы еще здесь жили, в Затинске. Меня тогда в больничку отвезли. Кто — до сих пор неизвестно. Привиделось мне тогда… Мама тогда сказала: привиделось тебе. В бреду такое бывает. И вот это слово «привиделось» преследует меня всю жизнь. Привиделось ли? Теперь я хочу, чтобы привиделось еще раз. Я хочу, чтобы привиделось.

— А что было-то?

Я смутился. Я никому об этом… только маме, давным-давно… Сказал:

— Девушка одна была. Красивая.

— Умерла, что ли?

— Нет… но… не знаю, как сказать…

А сам подумал:

«От нее пахло морем. Или самим счастьем».

— Ладно, Андрей. Купол выполняет сокровенные желания. Цену ты знаешь. Утром решишь, стоит ли оно… А теперь пошли спать.

Утро выдалось ясное. Мы позавтракали, выпили водки, вышли за ворота. Запищал мобильник.

— Ага, понятно, — сказал в трубку Борис Георгиевич. Повернулся ко мне:

— Искатели дают «добро». Решай. Не поздно отказаться. Деньги верну.

Я поднял голову. Далеко-далеко в синем небе летела одинокая белая цапля.