–  Что там?

Он улыбнулся ей изогнутой улыбкой и начал говорить, мельком взглянув на Бонни.

–  Иди посмотри.

Елена подошла к гробнице и взглянула внутрь. Затем у нее закружилась голова, и она обратила внимание на изумление Стефана.

–  Что это?

–  Я не знаю, - ответил он и повернулся к Мередит и Аларику.
– У кого нибуть есть зажигалка или веревка?

После того как они взглянули внутрь каменной коробки, они пошли к машинам. Елена стояла на том же месте, пристально вглядываясь вниз, напрягая свое ночное зрение. Она до сих пор не могла в это поверить.

Вместо гробницы здесь был проход вниз.

Теперь она поняла, почему ощущала холодный воздух, которой дул снизу по руке, которую она поставила на крышку той ночью. Она смотрела вниз, и это напомнило ей погреб или подвал в земле. Она могла видеть только одну стену, которая уходила вниз прямой линией прямо под ней, и на ней была металлическая ступенька, забитая в камень, как лестница.

–  Вот, - сказала Мередит Стефану, возвращаясь.
– Аларих взял мою зажигалку. И вот веревка, которую Елена положила у меня в машине, когда ми ездили тебя искать.

Маленький лучик света от зажигалки Мередит осветил темную комнату внизу.

–  Я не могу заглянуть далеко, но она выглядит пустой, - сказал Стефан.
– Я спущусь первым.

–  Спустишься?
– Спросил Мэтт.
– Ты думаешь нам следует спустится вниз? Как ты думаешь, Бонни?

Бонни не шелохнулась. Она до сих пор стояла здесь с невидящим взглядом, будто ничего вокруг себя не видела. Без единого слова она подступила к краю гробницы и начала спускаться.

–  Тпру, - издал Стефан. Он сунул зажигалку в карман его куртки, положил руку на ногу статуи и прыгнул.

Елене не хватило времени насладится выражением лица Алариха; она нагнулась и крикнула,

–  Ты в порядке?

–  Отлично.
– зажигалка замелькала внизу.
– С Бонни тоже все хорошо. Ход постоянно идет вниз. Возьмите веревку на всякий случай.

Елена взглянула на Мэтта, который стоял ближе всех. Его голубые глаза беспомощно встретили ее взгляд, затем он опустил глаза и кивнул. Она глубоко вздохнула и положила руку на ногу статуи, как это сделал Стефан. Другая рука вдруг схватила ее за запястье.

–  Я только что о кое-чем подумала, - жестко сказала Мередит.
– А вдруг Бонни и управляет эта другая сила?

–  Я над этим уже думала, - ответила Елена. Она похлопала руку Мередит, и прыгнула.

Рука Стефана помогла ей подняться и она огляделась.

–  О, Боже…

Это было странное место. Стены были облицованы камнями, которые были гладкими, почти блестящими. На некотором расстоянии друг от друга стояли металлические подсвечники. В некоторых из них были восковые свечи. Елена не видела другой конец помещения, но с помощью зажигалки недалеко можно было увидеть металлические врата, как у церкви те что ведут к алтарю.

Бонни уже была почти снизу лестницы. Она молча ждала, пока спустятся остальные, сначала Мэтт, потом Мередит, и последним был Аларих с другой зажигалкой.

Елена смотрела вверх.

–  Дамон?

Она могла видеть его силуэт в черном прямоугольнике гробницы, через которую видно небо.

–  Что?

–  Ты с нами?
– Спросила она. Нет, - Ты идешь с нами?

Она знала, что он поймет разницу.

Она подождала пять ударов сердца в наступившей тишине. Шесть, семь, восемь…

Дамон аккуратно спустился, делая порыв воздуха. Но на Елену он так и не взглянул. Его взгляд был странно отдаленным, и она ничего не могла прочитать на его лице.

–  Это крипт, - с удивлением проговорил Аларих, в то время как его зажигалка вертелась в темноте.
– Подземная комната церкви, которую использовали как место захоронения. Их обычно строят у больших церквях.

Бонни шла прямо к узористым вратам и пихнула их своей маленькой белой рукой, чтобы открыть. Они покачнулись от нее.

Удары сердца Елены сейчас были слишком быстрые, чтобы их посчитать. Она заставляла свои ноги идти вперед за Бонни. Ее заостренные чутье было почти болезненным, но они ничего не могли сказать про то, куда они шли. Свет от зажигалки Стефана был насколько тусклым, что розглядеть можно било только камни под ногами, и загадочный силуэт Бонни.

Бонни остановилась.

Это оно, подумала Елена, и воздух застрял у ее горле. О, Боже это оно; почти оно. Внезапно ее охватило сильное ощущение, что она посередине ясного сна, когда она знала что спит, но ничего не могла сделать, чтобы проснуться. Она застыла.