Это,наконец, разбудило его. Резко подскочив на кровати, Мэтт сел, вытянувшись в струнку, ошарашенно озираясь вокруг. Когда его глаза встретились с ее глазами, они широко раскрылись.

Елена пыталась выглядеть маленькой и безопасной, ничем не угражающей ему. Она двинулась в обратном направлении, к противоположной стене.
– Я не хотела напугать тебя. Я знаю, что это - удар для тебя. Ты поговоришь со мной?

Он просто продолжал смотреть на нее. Его светлые волосы были влажными от пота и находились в беспорядке. Она видела, как его пульс бешено бьется в вене на шее. Она боялась, что он собирается просто встать и выбежать из комнаты.

Вдруг его плечи расслабились, резко опустились вниз, и он медленно закрыл глаза. Он дышал глубоко и прерывисто.
– Елена.

–  Да, - прошептала она.

–  Ты мертва.

–  Нет. Я здесь.

–  Умершие люди не возвращаются. Мой отец не вернулся.

–  Но я действительно не умерла. Я лишь изменилась.

Глаза Мэтта были прикрыты, он не верил ей, и Елена почувствовала, как холодная волна безнадежности проходит по ее телу.
– Но тебе жаль, что я не умерла, не так ли? Я ухожу.
– прошептала она.

Лицо Матта скривилось, и он заплакал.

–  Нет! О, нет! Прошу тебя, Мэтт, не нужно! " Она обняла его и стала укачивать, сдерживая свои собственные рыдания.
– Мэтт, я сожалею; я не должна была приходить сюда.

–  Не уходи, - рыдал он.
– не уходи!

–  Не уйду, - Елена прекратила борьбу, и слезинки упали на влажные волосы Мэтта.
– Я никогда не хотела причинять тебе боль - сказала она, - Никогда, Мэтт. В те времена все те вещи, которые я совершала - я никогда не хотела причинить тебе боль.
– Так и есть.
– она закончила говорить и просто обнимала его.

Через некоторое время его дыхание успокоилось, и он сидел, закрыв лицо руками. Он избегал ее взгляда. Он иногда смотрел на нее, тяжело и с недоверием, как будто он готовился к чему-то, боялся чего-то.

–  Хорошо, ты здесь. И ты жива.
– сказал он грубо.
– Так чего же ты хочешь?

Елена была ошеломлена.

–  Давай же, говори. Должно же быть что-то, не так ли?

Хлынули новые слезы, но Елена подавила их.
– Я полагаю, что заслужила это. Я знаю, что я наделала. Но на этот раз, Мэтт, я не хочу абсолютно ничего. Я пришла, чтобы принести извинения, сказать, что я сожалею о том, что использовала тебя - не только в ту ночь, но и в остальное время. Ты мне дорог, и меня беспокоит, тяжело ли тебе. Я думала, что, возможно, я могу хоть что-то теперь изменить.
– После тяжелой паузы она добавила,

–  Я полагаю, что теперь я могу идти.

–  Нет, подожди! Подожди секунду!
– Мэтт снова сжал лицо руками.
– Слушай. Это было глупо, и я - сопляк…

–  Это была правда, и ты - настоящий джентльмен. И тебе нужно было прогнать меня уже давно.

–  Нет, я - глупый сопляк. Я должен биться головой об стену от радости, что ты не мертва. Минуту. Сейчас я смогу послушать тебя.
– Он схватил ее запястье, и Елена удивленно посмотрела на него.
– Мне все равно, являешься ли ты темным созданием, Годзиллой или Франкенштейном, или всем эти вместе, мне только…

–  Мэтт.
– Елена запаниковала и прикрыла его рот свободной рукой.

–  Я знаю. Ты с черноволосым парнем. Не волнуйся: я помню о нем. Он мне даже симпатичен, Бог знает, почему.
– Мэтт вздохнул и, казалось, успокоился.
– Я не знаю, говорил ли Стефан тебе. Он сказал мне кое-что - о том, что он злой на самом деле, что он не жалеет о том, что сделал с Тайлером.
– Ты понимаешь, о чем я?

Елена закрыла глаза.
– Он едва ли питался с той ночи. Я думаю, сейчас на него идет охота. Сегодня вечером он почти убил себя, настолько он был слаб.

Мэтт кивнул.
– Так вот в чем заключается основное дерьмо. Я должен был знать.

–  Да, это так и с этим ничего не поделаешь. Эта потребность сильна, более сильна чем ты можешь представить.
– эти слова напомнили Елене, что она не ела сегодня, и что она хотела есть еще перед тем, как они отправились к Алариху.
– В связи с этим фактом, я должна идти. Скажи мне только, будут завтра ночью танцы или нет? Все плохое происходит чаще всего на больших мероприятиях. Мы будем пытаться охранять вас, но я не знаю, чем мы сможем помочь при случае.

–  Кто это - «мы»?
– резко спросил Мэтт.

–  Стефан и Дамон, думаю…Дамон и я - точно. И Мередит и Бонни… и Аларих Зальцман. Не спрашивай об Аларихе, это - долгая история.

–  Но против чего вы собираетесь принимать меры?

–  Я и забыла, что ты не знаешь. Это - также длинная история, но… хорошо, скажу тебе коротко. Это то, что убило меня, то, что заставляет собак нападать на людей, как после моей мемориальной службы. Это что-то плохое, Мэтт, что-то вокруг церкви Фелла. И мы собираемся попытаться остановить это, пока не произошло еще что-нибудь завтра ночью.
– она пыталась собраться.
– Прости, я сожалею, но мне действительно нужно идти.
– Ее глаза бегали, и, несмотря на ее усилия, периодически останавливались на большой вене на шее Мэтта.