Он положил трубку и вскочил. Вышел из кабины. Резкими рывками набрал номер обычного телефона.

– Ты у себя? – взвинченно спросил он, дождавшись ответа. – Сейчас зайду!

Когда Огнев ворвался в его кабинет, Мосяков стоял возле стола, держа стакан чаю в подстаканнике. Брови резидента были задумчиво подняты, и он смотрел на стакан с таким видом, как если бы пытался на глаз определить температуру и плотность пара, идущего от чая.

– Ты что ж творишь-то, а?! – с порога рявкнул Главный военный советник. – Что за операция готовится?!

– Какая операция? – непонимающе спросил резидент. – Ты о чем?

– “Шторм триста тридцать три”!

– Триста тридцать три?.. – повторил резидент, потирая висок.

– Прекрати балаган! Со мной только что говорил об этом член Политбюро! Ты хоть понимаешь, как меня подставил?!

Мосяков неторопливо сел.

– Ну хорошо, хорошо. А что кричать? Ты присядь. В ногах-то, сам знаешь…

– Я спрашиваю – что за операция?! – зарычал Огнев.

Резидент устало вздохнул.

– Операция по физическому устранению Амина. Штурм дворца Тадж-Бек.

– Почему меня не оповестил? – угрожающе спросил советник.

– Команды не было, – ответил Мосяков, простецки разводя руками. – Мы же все-таки разные ведомства…

– План разработан? – спросил Огнев, с трудом сдерживая ярость.

– А как же!

Резидент со вздохом открыл сейф, достал сложенную в гармошку карту и бросил на стол.

Несколько минут советник стоял, склонившись над картой.

– То есть батальон решено не задействовать? – уточнил он.

– Верно. Именно так решено.

– И кто же, интересно знать, эту филькину грамоту размалевывал? – спросил Огнев, поднимая на резидента сощуренные злые глаза.

– Так. Ну ладно. Хватит, – решительно сказал Мосяков. – Решение принято, план разработан, и…

– Это я тебе говорю: хватит! – взорвался Огнев. – Ты что, людей хочешь здесь положить?! Ты в своем уме – двумя спецгруппами штурмовать?! Сорок бойцов! Ты понимаешь? – сорок!!! А там одних гвардейцев двести! Да бригада охраны две с половиной тысячи! Вооружена до зубов! Ты о чем думаешь? Чего изволите?! Пожалте, кушать подано?! Отрапортовать?! Ты о людях подумал, когда эту писульку готовил?! – Он яростно потряс листом и швырнул его на стол. – Всеми силами надо штурмовать, всеми! Силами батальона плюс две спецгруппы! И добавить несколько подразделений десантников из Баграма! Срочно все переделывать! Срочно! Иначе!..

Играя желваками, Огнев гневно взглянул на резидента, сжал кулак и плотно, с силой приложил его к схеме.

Командиров то и дело вызывали в посольство, где начальство утрясало планы операции, их нужно было сопровождать, и в одну из поездок Плетнев, отпросившись у Ромашова на две минуты, наконец-то сумел забежать в поликлинику.

Он промчался коридором и толкнул дверь.

В небольшом кабинете стоял письменный стол, рогатая вешалка, два шкафа и маленький столик у двери с чайными принадлежностями.

Именно в эту секунду Вера наливала воду из чайника в чашку.

– Разрешите? – еще толком не разглядев ее, запаленно крикнул Плетнев.

Вздрогнув от неожиданности, она обернулась на голос, а рука продолжала лить кипяток – но теперь уже на пальцы, которыми Вера держала чашку.

– Черт! – сказала она, роняя ее на пол.

С грохотом поставила чайник, расплескав воду из-под крышки, стала дуть на обожженную руку, спросила растерянно:

– Ты что так одет?

Протянула руку и погладила его по щеке, будто проверяя, существует ли он на самом деле.

– Афганская форма…

За окном послышался резкий сигнал автомобильного клаксона.

– Это меня! Дай руку.

Вера протянула обожженную руку. Плетнев надел браслет. Она непонимающе взглянула.

– Зачем это?

– Хотелось тебе что-нибудь привезти… Извини, я должен бежать. Потом зайду. Скоро…

Он поцеловал ее в щеку, повернулся и пошел к двери.

– Подожди!

Она шагнула к нему, обняла и на секунду прижалась почти исступленно.

– Иди!

Чувствуя одновременно радость, любовь, досаду, Плетнев только махнул рукой и выскочил за дверь.

Вера подбежала к окну, сдвинула горшки с цветами. Стала дергать неподатливый шпингалет. Распахнула створку.

– Саша!

Он уже несся к машине. Оглянулся на бегу – Вера улыбалась и махала рукой. Он махнул в ответ, вскочил на заднее сидение. Машина тронулась, резко набирая ход.

– Ах, дьявол! – пробормотал он, машинально нащупывая монету в нагрудном кармане.

– Что такое? – спросил Ромашов.

– Да ну, ерунда… Должен врачу тут одному кое-что передать, все забываю…

Плетнев бессмысленно покрутил ее в пальцах, а потом с досадой сунул обратно.