Впереди, на горке, виднелись двухэтажные здания из красного кирпича – заброшенные, нежилые… Это были недостроенные гвардейские казармы, в которых предстояло разместиться.

Подъехали, выбрались из машин – и уже через несколько минут казармы ожили.

Солдаты сгружали с грузовиков разобранные двухъярусные койки и матрасы, вереницей таскали их в здание.

В отведенной группе большой квадратной комнате с пустыми проемами окон и нештукатуренными стенами полы были разбиты и усыпаны обломками кирпича.

Нещадно грохоча железом, Аникин и Епишев собирали солдатские кровати возле окон, где было посветлее. Остальные подносили новые комплекты.

– Ну и сарай, – сказал Плетнев, озираясь.

– Почему сарай? Вот, смотри, из отеля “Хилтон” прислали, – возразил Зубов, с лязганьем и громом ставя у стены новую порцию разобранных кроватей. – Пусть, говорят, люди хоть поспят по-человечески. Ведь не звери же они, говорят, не животные! Не коровы!

– Спасибо им большое, – отозвался Аникин. – Душевный все-таки народ.

Зубов оживился.

– И не говори! Говорят, будем хорошо себя вести, нам еще и по матрасу выдадут!

– Да уж лучше бы в коровник, – заметил Плетнев. – Там теплее…

– Во-во! – обрадовался Зубов. – Погреться бы! С телками-то!

Епишев со звоном вытряс из стопы кроватных деталей квадратную дужку и подмигнул.

– Ничего, скоро тебя Ромашов чем-нибудь погреет!..

Потом сгружали боеприпасы, складировали у дверей патронные ящики. Потом Астафьев и Берлин съездили куда-то на БТРе, а вернулись с тюками афганского обмундирования.

Астафьев распаковал один и стал вынимать и раздавать комплекты:

– Приступить к маскараду!

– О! – воскликнул Зубов, подходя. – Это дело я люблю! Раздали маски кроликов, слонов и алкоголиков!

Он скинул собственную куртку, выбрал афганский китель пошире и начал надевать. При попытке сунуть вторую руку в рукав китель расползся по швам. Зубов растерялся.

– Ну как? – спросил он, глупо улыбаясь.

Все захохотали.

– Да ладно вам, – сказал Аникин, критически его оглядывая. – Нормально, чего вы… Веник к бороде привесить – чистый Дед Мороз!

Тут еще Большаков появился. Кинул на штабель патронных ящиков пару матрасов и тоже стал удивленно рассматривать Зубова.

– Гнилые шмотки-то, – озадаченно сказал Зубов, сиротским жестом протягивая ему руки. – И короткие.

Большаков хмыкнул.

– Да уж… Ну, ничего. Тебе в них недолго воевать. Иголки-нитки есть? Кстати, – обратился он ко всем. – Дополнительные карманы на штаны всем нашить. Ясно?

И похлопал себя по бедрам, показывая, где именно следует нашить дополнительные карманы.

Офицеры проводили его взглядами.

– Патроны насыпать, – понимающе сказал Епишев. – А, ничего! И нитки найдем, и иголки. Одежку подштопаем. Окна завесим, буржуйку раскочегарим – такая житуха начнется, у-у-у-у-у!

Большие окна веранды смотрели в голый, облетевший сад. Черные ветви деревьев под редкими клочьями снега на них выглядели еще более жалкими.

Зато на самой веранде, к холодам как следует утепленной, в больших полубочонках зеленели фикусы, форзиции, широкопалые пальмы, и, если прижмуриться, можно было вообразить, что этот зимний сад не ограничен стеклянными стенами, а простирается дальше, дальше…

Посол США в Афганистане Роджер Тэйт и его частый гость, резидент ЦРУ в Кабуле Джеймс Хадсон расположились за низким кофейным столиком. Чашки уже опустели. Джеймс неспешно курил, стряхивая сигаретный пепел в хрустальную пепельницу.

– На южных границах Советского Союза уже несколько месяцев отмечается повышенная активность. В последнее время стало окончательно понятно, что готовится переброска в Афганистан крупной армейской группировки. И очень скоро.

Роджер Тэйт задумчиво кивнул. Помолчав, спросил:

– Скажите, Джеймс, а вы уверены, что подразделение, передислоцированное из Баграма в Кабул для усиления охраны резиденции Амина, – это советский батальон?

– Совершенно уверен, сэр. Просто военнослужащие переодеты в афганскую форму. Как говорится, хитрость сумасшедшего.

Джеймс загасил окурок, а посол усмехнулся.

Потом вздохнул.

– Да, интересный расклад. Выходит, они простили Амина?

– Выходит так, сэр, – ответил Джеймс, пожимая плечами.

– В таком случае дело может повернуться самым неожиданным образом.