– Что это у них тут сегодня – козлодрание? – удивленно спросил Архипов.

Возле будки КПП ждали Хафиз и Камол – два парня из подопечных контрразведчиков. Хафиз неплохо говорил по-русски.

Непрерывно сигналя, Плетнев протиснул машину сквозь толпу, подъехал и запарковался правее будки.

Выбрались наружу, и Хафиз и Камол, улыбаясь, принялись пожимать им руки.

– Здравствуйте! Как ехали? – говорил Хафиз, кланяясь. – Как здоровье? Как настроение?..

– Слышь! – сказал Архипов, показывая пальцем на толпу. – Что происходит?

Хафиз мельком глянул и ответил:

– Набор же в академию идет… Каждый хочет сына устроить, – он виновато развел руками. – Бакшиш несет. Один – мешок риса несет, другой – барана несет, еще другой – корову…

– Класс! – Архипов по-свойски хлопнул Хафиза по спине. – Ты тоже за барана поступал?

Хафиз смущенно улыбнулся и неопределенно пожал плечами.

– У нас в Ташкенте то же самое, – заметил Пак. – Только барашки в бумажке.

Архипов сердито на него зыркнул:

– Заткнись ты со своим Ташкентом! Союз дискредитируешь!

Пак растерянно заморгал.

На КПП, где предъявили документы, неугомонный Архипов вступил с часовыми в беседу, произнося слова громко и отчетливо, как будто беседовал с глухими:

– Советский Союз, понимаешь? Ленин! Спутник! Гагарин! Коммунизм!.. Понял, нет? Вот, на тебе, держи!

С этими словами он достал из нагрудного кармана значок с изображением Ленина и вручил солдату.

Тот равнодушно покрутил его в пальцах и бросил на стол.

Плетнев почувствовал себя очень усталым.

– Коля, отстал бы ты от него, – тихо сказал он.

– Нет, – возразил Архипов. – Я хочу, чтобы он запомнил нашу встречу, чтобы потом рассказывал своим детям! – и опять стал орать, тщательно артикулируя: – Слышишь? Мы – советские, русские! Мы вам помогаем! – потыкал пальцем в злополучный значок. – Это Ленин! Ленин! Понял?

Часовой пожал плечами и буркнул что-то на дари.

За это Хафиз на него сердито накричал. Тоже, естественно, на дари.

Солдат несколько смутился.

– Что он говорит? – настороженно спросил Архипов.

– Говорит, лучше бы сигарет дал, – с мстительной невозмутимостью ответил Пак. – Или денег. Ну что, пошли?

Двенадцать курсантов построились на поляне перед огневым рубежом.

Архипов, Пак, Плетнев и командир-афганец встали перед строем.

– В прошлый раз вы изучили основы стрельбы, – сказал Пак на дари. – Сегодня переходим к практическим занятиям.

Курсанты разбились на три четверки. Начались стрельбы.

Отстрелявшиеся перемещались назад, а на огневой рубеж выходили следующие четверо.

Плетнев, Пак и Архипов стояли за их спинами, поправляя и помогая.

Выстрелы гремели один за другим – но все больше бестолковые.

– Да, Николай, – в конце концов сказал Плетнев. – Видно, твоя теория им на пользу не пошла…

Он только расстроенно махнул рукой:

– Чурбаны!..

Вторая четверка отошла в сторону, возбужденно переговариваясь.

– Жалуются, что автоматы плохие, – заметил Витя Пак. – Мушки, говорят, сбиты.

– Что?! – возмутился Архипов. – Ах вы, дурилки деревянные! Ну-ка построй их!

Пак скомандовал офицеру-афганцу. Офицер скомандовал курсантам. Курсанты построились в шеренгу.

– Тут кто-то недоволен автоматами? – спросил Архипов, хмурясь. – Автомат Калашникова – самое лучшее в мире оружие! При любых условиях надежен и безотказен!

Витя перевел.

– Все зависит от стрелка! Сейчас я покажу, как стреляет автомат Калашникова!

Плетнев тоже знал, что все зависит от стрелка, и поэтому взмолился шепотом, так кривя губы, чтобы никто не заметил:

– Коля! Может, не надо?!

Архипов, не поворачивая головы и так же кривя губы, ответил тихо и яростно:

– Товарищ старший лейтенант! Знайте свое место! Я старший по званию!

Пак смотрел на него с совершенно детской улыбкой.

Плетнев вздохнул.

Занятия кончились. По склону от стрельбища к КПП петляла засыпанная гравием дорожка. Спешить не хотелось – день был не очень жаркий, а здесь, на окраине, у подножия холма, заросшего зеленью, и вовсе радовал сердце. Архипов и Пак, окруженные курсантами, шагали впереди, Плетнев с Хафизом и Камолом – чуть поодаль.