Поэтому не останавливайся. Постоянно перемещайся вместе с безумием. Бросайся от каюты к каюте, от себя к себе.

Твое безумие многогранно.

И ты тоже.

В самом деле, куда направляется этот чудный галеон? Где конечная цель его путешествия? Она есть, она где-то на гобеленах! Безумие управляет твоим кораблем, оно швыряет тебя из стороны в сторону, как незакрепленный груз.

Врагу твой галеон может показаться жалкой лодчонкой или яликом. Но враг не сможет разглядеть его. Ты одна знаешь, что на самом деле он — многокаютная бесконечность.

Перемещение, опять перемещение, ты умираешь. Ты не можешь избежать умирания. И твой галеон становится кораблем пространства-Ка…

В голубой пустоте кружится волчок. Бесплотный в пустом небесном пространстве. Ничего не видно, кроме лазурного света…

Совсем ничего?

Ты еще помнишь свои каюты и гобелены. Сконцентрируйся!

Один из гобеленов приобретает колорит и текстуру. Плоские крыши холмистого Веррино. И река. На этом гобелене выткан бедный маленький Капси высоко на Шпиле, где он, должно быть, чертит свои панорамы иглой и шелком вместо пера и чернил.

На мокрых крышах играют блики солнечного света, — наверное, только что прошел ливень. В лучах солнца поблескивает быстрая река. На ее русло и берега ложатся округлые тени облаков. Они медленно дрейфуют по полотну, такие серые вмятины.

С южной стороны на картинке появляется лента чернильного цвета. Лента быстро мчится по самой середине реки. Внезапно по ней пробегает волна, оставляя спокойной водную гладь. Лента поднимается над гобеленом, развевается как знамя, направляясь в твою сторону.

Над маленькими домиками встает огромная и безобразная голова Червя. Его длинное тело заслоняет собой реку. Но тебя оно заслонить не может. На гобелене всего лишь уменьшенная копия огромного Червя.

Голова раскачивается. Она ищет. Ты понимаешь, что прятаться от неприятеля — это одно, а от Червя — совсем другое; ты не можешь играть в прятки с Червем. Но, возможно, ты могла бы одурачить его.

Голова Червя высовывается прямо из гобелена.

— Попалась! Вот это да! Быстро ты управилась! И я рад, что ты распилила свое сознание. Отличное самоубийство, Йалин.

— Ты сказал «быстро»? Да меня же прессовали целый год и еще неделю, пока я не умерла!

— Вздор! И часа не прошло с тех пор, как мы с тобой болтали. Что случилось?

— Ты прекрасно знаешь, что случилось.

— Нет, не знаю!

— Так посмотри. Кто тут владелец десяти тысяч смертей? На! Примерь еще одну.

— Хм, пытаюсь… такое ощущение, что я не вижу ее… Странно! Будто что-то мешает. На самом деле и ты сама какая-то странная — будто ты здесь не вся.

(Слышишь звук шагов в одном из темных проходов своего галеона?)

— Чтоб ты провалился, Червь! Креденс сделала подножку Мэрдолаку. Она столкнула жирного мерзавца прямо на меня. И он раздавил меня до смерти, очччень медленно.

— Я действительно страшно огорчен тем, что ты говоришь.

— Лицемер, ведь ты сам все и подстроил! Ты использовал Креденс, как в тот раз с Марсиаллой. Поэтому ты и смотался так поспешно — чтобы прорыть нору в ее мозгу и навязать ей свою волю.

— Вот те на, Йалин, ты же мне друг!

— И поэтому ты сделал все, чтобы иметь возможность наслаждаться моим обществом, даже если ради этого тебе пришлось меня раздавить?

— Вот те на, ну прости меня. Если бы ты послушалась моего совета.

— Пфф!

— Ну пожалуйста, не злись.

— Злиться? Почему я должна злиться? Из-за того, что ты намерен отправить меня путешествовать, да? Так давай покажи мне все формы, в которых я могу явиться! Давай, посмотри, как я буду искать червяков в других мирах. Начинай!

— Ты вдруг так разволновалась. Что-то тут не так.

(Потаенные каюты, потаенные гобелены, тайные глубины, альтернативы… и шаги, которые не дают покоя, крадутся слишком близко.)

— Может быть, потому, что у меня неправильная форма. Плоская как блин, к примеру? И кто тут не так давно плакался на нехватку времени? Хны, хны, осталось несколько недель до конца света!

(Шаги замерли.)

— Это вполне возможно, Йалин.