– В Кейптауне.

– А сестры тоже оттуда?

– Так мне сказали. После того как погибли родители, сестры взяли мальчиков к себе. Их церковь находится в двадцати минутах ходьбы отсюда, на бульваре Дейви, рядом с зоомагазином, где продают всякую гадость.

– Вы обращались с запросом в судмедэкспертизу Кейптауна?

– Еще нет.

– Могу вам в этом помочь.

– Это было бы отлично. Представляете? Они там продают пауков, скорпионов, ядовитых лягушек и белых крысят, которыми кормят змей, – продолжала Реба. – Прямо какое-то капище.

– Я никому не разрешаю здесь фототрафировать, кроме полиции. Меня ведь уже грабили, – объяснял Лэрри, сидя на высоком стуле за прилавком.

За окном была видна автострада, по которой непрерывным потоком шли машины, а за ней – бескрайняя гладь океана. Стал накрапывать дождь, предвещая грозу, надвигавшуюся с севера. Люси думала о том, что ей только что говорил по телефону Марино, – об исчезнувших жильцах и о своей проколотой шине. Второе волновало его гораздо больше. Интересно, что сейчас делает ее тетка и скоро ли начнется гроза?

– Ну конечно, я слышал об этом, – сказал Лэрри, возвращаясь к Флорри и Хелен Куинси, после пространного рассуждения о том, как сильно изменилась южная Флорида и как серьезно он думает над тем, чтобы перебраться обратно на Аляску. Обычная история. Со временем все обрастает несуществующими подробностями.

– Но мне бы не хотелось, чтобы вы здесь снимали.

– Это уголовное дело, – возразила Люси.
– Я расследую его как частный детектив.

– А может, вы репортер. Как я об этом узнаю?

– Я бывший агент ФБР. Вы когда-нибудь слышали о Национальной академии судебной медицины?

– Это тренировочный лагерь в Эверглейдсе?

– Нет, не совсем в Эверглейдсе. У нас частные лаборатории и судмедэксперты, которые работают по договору почти со всеми полицейскими управлениями Флориды. Они обращаются к нам за помощью.

– Наверно, дорогое удовольствие. Обходится налогоплательщикам в копеечку.

– Не напрямую. Мы получаем гранты и работаем по принципу услуга за услугу. Они нам помогают, а мы их обучаем. Всему, что умеем сами.

Вынув из заднего кармана черное портмоне, Люси подала его Лэрри. Он стал внимательно изучать ее фальшивое удостоверение и значок следователя, который не стоил даже той латуни, из которой был изготовлен, ибо она тоже была ненастоящая.

– Но здесь нет фотографии, – заметил он.

– Это же не водительское удостоверение.

Лэрри прочитал вслух ее вымышленную фамилию и должность.

– Допустим, что это так, – сказал он, возвращая ей портмоне.

– Расскажите все, что знаете, – попросила Люси, устанавливая на прилавок видеокамеру.

Посмотрев на запертую дверь, она увидела, что какая-то пара в пляжном облачении пытается ее открыть. Они заглядывали через стекло, но Лэрри покачал головой.

– Магазин закрыт. Вы мне весь бизнес порушите, – без особого сожаления сказал он Люси. – Когда я стал здесь работать, мне про эту Куинси все уши прожужжали. Говорили, что она всегда приходила сюда в половине восьмого утра, чтобы зажечь гирлянды, включить рождественскую музыку и привести все в порядок. Но в тот день магазин так и не открылся. Когда ее сын забеспокоился и пришел сюда, на двери висела табличка «Закрыто».

Люси полезла в карман мешковатых брюк и вытащила из спрятанного там магнитофона черную шариковую ручку. Из другого кармана она извлекла маленькую записную книжку.

– Вы не возражаете, если я буду записывать?

– Только не относитесь к моим словам как к Священному писанию. Меня тогда здесь не было. Я просто пересказываю, что слышал от других.

– Насколько я понимаю, миссис Куинси заказывала себе обед по телефону? В газетах что-то писали по этому поводу.

– Да, в кафе «Флоридиан», которое находится за подъемным мостом. Очень модное заведение, скажу я вам. Но звонить ей было незачем. Они и так знали, что ей приготовить. Всегда одно и то же – жареный тунец.

– А что для дочери? Для Хелен?

– Этого я не помню.

– Миссис Куинси обычно забирала свой заказ сама?

– Иногда приезжал ее сын. Это он рассказал мне, что случилось.

– Я бы хотела с ним поговорить.

– Я уже год его не видел. Сначала он частенько сюда заглядывал. Приходил поболтать. Первый год после того как они исчезли, он был просто как помешанный. А потом, мне кажется, смирился с потерей. Он живет в большом красивом доме в Голливуде.