Но не прошли они и сотни шагов, как коридор резко повернул, и спутники уткнулись в препятствие — несколько ржавых металлических палок, вделанных одним концом в пол, а другим в потолок.

— Вот и приехали, — разочарованно пробурчал Беовульф.

— Перекрыто, — вздохнул Грендель. — Этого следовало ожидать.

— Не думаю, — уверенно возразил Дубов. — Если бы они хотели перекрыть тоннель, то прежде всего ликвидировали бы оба выхода — на конюшне и под камнем. Это было бы и проще, и надежней.

— A зачем же тогда здесь эта решетка? — резонно спросил Беовульф.

Василий на миг задумался:

— Ну, видимо, подземный ход имеет несколько выходов и в замке, и вне его. Я так полагаю, что слишком многие узнали о нем и стали пользоваться, а когда проходов много, то их труднее контролировать. Вот лишние и перекрыли. Так что возвратимся до развилки и попытаем счастья в левом проходе.

Вскоре золотая пуговица вновь блеснула в трепещущем свете масляной лампы, и троица двинулась навстречу неизвестности теперь уже по левому коридору.

— Чувствую, мы на верном пути! — оптимистически воскликнул Беовульф.

Но верный путь привел их в тупик — и впереди, и справа, и слева зеленела каменная стена.

— Что за черт! — выругался Беовульф, который обо что-то споткнулся.

— Кости! — вскричал Грендель.

Василий опустил лампу ближе к полу и увидел человеческий скелет, причем череп валялся отдельно от остальных костей.

Не говоря ни слова, друзья бросились прочь из страшного тупика, где много десятилетий назад разыгралась кровавая драма.

— Но решетку нам не сломать, — отдышавшись, сказал Беовульф, когда они вернулись на развилку.

— Ничего, в следующий раз придем с динамитом, — невесело усмехнулся Василий и пояснил: — Это такое чудо-средство, чтобы разнести любую решетку и любую стену к чертовой матери.

— A сейчас назад? — со вздохом облегчения спросил Грендель.

— Да, пожалуй, — с сожалением кивнул Василий. — Хотя погодите. Я не верю, что никакого выхода нет. Давайте еще раз пройдем по доступной нам части подземелья и внимательно рассмотрим пол, стены и потолки. — И, не дожидаясь возражений своих спутников, вновь вступил в «правый» коридор.

Предчувствия детектива оправдались довольно скоро: справа в стене обнаружилась дверь, которую в первый раз спутники не заметили, что и не удивительно при скудном освещении.

— Я так и думал, — удовлетворенно пробормотал Дубов.

— A это не может быть ловушкой? — предположил Грендель. — Откроем, а нас топором по голове, как того беднягу…

— Прежде нужно ее отворить, — пробурчал Беовульф. Он сначала попытался толкнуть дверь, затем потянуть на себя небольшое ржавое кольцо, но дверь не поддавалась.

— Ничего, ее сломать попроще будет, чем ту железную решетку, — заметил Дубов.

— Я — доблестный рыцарь, а не взломщик чужих дверей! — патетически стукнул себя в грудь Беовульф. — Я, бившийся в честном бою с легионом врагов, сражавшийся с драконами, бросавший златые перстни, — тут он малость погрустнел, — к ножкам Прекрасных Дам, не опущусь до подобного бесчестья!

Грендель хоть и молчал, но видно было, что в этом вопросе он полностью солидарен со своим извечным соперником.

— Ну хорошо, стало быть, мне придется взять грех на себя, — сказал Дубов.

— Но ведь вы же славный царь-городский боярин! — изумился Беовульф. Это почти столь же высокое звание, как доблестный рыцарь.

— Знали бы вы наших царь-городских бояр, — ухмыльнулся Василий. — Для них что замок сломать, что яду в медовуху подлить, что в чужой карман залезть — пара пустяков.

— До чего же упали нравы, — сокрушенно покачал головой Грендель.

— Ну нет! — решительно взревел Беовульф. — Дорогой боярин Василий, я не допущу, чтобы вы, мой друг и брат, порочили свое честное имя. Я сам взломаю эту треклятую дверь, и будь что будет, пускай меня даже лишат рыцарского звания, пусть я умру бесчестным и запятнанным изгоем, лишенным доступа в благородное общество… — Не договорив, Беовульф даже пустил сентиментальную слезу, умилившись собственному самопожертвованию.

Слегка тронутый этой речью, Василий извлек из сумки какой-то хитрый металлический предмет.

— A это еще за что такое? — утерся рукавом славный рыцарь.

— Ключ, — ответил Дубов, не уточняя, впрочем, какого рода этот ключ. Посветите мне, пожалуйста. Если подойдет, то мы с вами отопрем дверь, не жертвуя своей благородной честью… Черт, не идет. Заржавело выше всякой крайности. — Василий не без труда выдернул отмычку из дверного замка и кинул ее в сумку.

— Проклятая дверь! — загромыхал Беовульф и в сердцах стукнул по ней своим огромным кулачищем. — Что за черт!