— Не изображай передо мной дурочку. И не забывай, что это я распихала по мешкам его вонючие куски, а потом развезла их по всему городу.

Силы вдруг покинули Яои. «Жаль, что здесь нет Масако, — с горечью подумала она, — посмотрела бы, к чему привело ее решение довериться этой женщине». Тем временем Кунико сбросила босоножки и прошлась по деревянному полу босыми ногами.

— Так где это случилось? Здесь? Знаешь, в газетах все время печатают фотографии с мест преступлений. Говорят, после убийства ненадолго остается что-то вроде ауры.

Гостья и не догадывалась, что стоит на том самом месте, где расстался с жизнью Кэндзи. Собрав остатки решимости, Яои встала перед ней, твердо решив, что не пропустит гостью дальше.

— Зачем ты пришла? Только не говори, что просто так, от нечего делать.

— Жарко. Почему ты не включаешь кондиционер? — Отодвинув хозяйку в сторону, Кунико, не дожидаясь приглашения, прошла в маленькую гостиную. Яои не включала кондиционер из экономии, и в комнате действительно было душно. — От этого богатым не станешь.

Яои с опозданием подумала о том, что окна открыты и разговор может легко стать достоянием соседей, а потому поспешно включила кондиционер и стала закрывать окна. Расположившись на диване, поближе к потоку прохладного воздуха, Кунико с интересом наблюдала за суетящейся подругой. На лбу у нее уже выступили крупные капли пота.

— А теперь говори, зачем пришла.

Яои не стала садиться, а остановилась в паре шагов от дивана, скрестив руки на груди.

— Должна признать, ты меня шокировала, — едва ли не с презрением сказала Кунико. — Такая аккуратная, такая чистюля, такая умница, и на тебе — взяла да и убила мужа. То есть, конечно, в душу никому не залезешь, но все-таки… прикончить отца своих детей… это что-то, верно? А что будешь делать, если они когда-нибудь узнают о том, что мамочка задушила их дорогого папочку? Ты об этом подумала?

— Хватит! Прекрати! Я не хочу об этом слышать! — закричала Яои, закрывая ладонями уши.

Кунико проворно вскочила с дивана и схватила ее за руку. Пальцы у нее были влажные. Яои попыталась вырваться, но Кунико была значительно сильнее.

— Ты, может, и не хочешь, но придется. Понятно? Я заставлю тебя выслушать. Я держала куски твоего мужа точно так, как сейчас держу тебя, и запихивала их в мешки для мусора. Ты хоть представляешь себе, каково это? Представляешь?

— Да… представляю… — пробормотала Яои.

— Нет, не представляешь!

Кунико схватила ее за другую руку.

— Перестань! — взмолилась Яои, но влажные пальцы сжимались все сильнее.

— Ты ведь знаешь, что они с ним сделали? Знаешь? Они разрезали его на куски! Знаешь, что это такое? Знаешь, как это было трудно? Ты ведь почти и не видела его после того, как убила. А я… я видела. И только богу известно, сколько раз меня выворачивало наизнанку от одного его вида… запаха… всего! Ужасно! Ужасно! Я не забуду это до конца жизни, до самого последнего дня.

— Пожалуйста, пожалуйста, хватит! Не надо больше! — просила Яои.

— Не надо больше? Но ведь это еще не все, и я заставлю тебя услышать остальное! Думаешь, я сделала это потому, что должна тебе что-то? Оказала любезность? Посочувствовала?

— Мне очень жаль, — пробормотала Яои, бессильно опускаясь на пол и сжимаясь в комок, как побитая собачка.

Кунико наконец разжала пальцы и презрительно рассмеялась.

— Ладно, я пришла сюда не для этого. Мне нужно знать, действительно ли ты собираешься расплатиться со мной и Йоси.

— Да… конечно… я заплачу вам.

Так вот почему она здесь. Яои перевела дыхание. Ее гостья подошла к кондиционеру и подставила ладони под струю воздуха. Наблюдая за ней, Яои подумала, что Кунико наверняка врала, когда говорила, что ей двадцать девять. Определенно больше. Может быть, даже больше, чем самой Яои. А если женщина обманывает подруг в такой мелочи — она никудышная подруга.

— Когда? — спросила Кунико.

— У меня сейчас нет денег. Я собираюсь занять у родителей, а на это нужно время.

— И я действительно получу сто тысяч йен?

— Масако сказала, что так… — Яои пожала плечами. — Что-то вроде этого.

Услышав имя Масако, Кунико положила руки на свой кругленький животик и недовольно поморщилась.

— И сколько же ты собираешься заплатить ей?

Голос ее вдруг огрубел почти до хрипоты.

— Она сказала, что ей ничего не нужно.

— Что-то я ее не понимаю. — Кунико недоверчиво покачала головой. — Кем она себя мнит? Откуда такое высокомерие?